Они еще не достигли конца лестницы, как силы оставили наместника. Он потерял сознание. Легионеры подхватили его на руки. Теперь маленький отряд мог двигаться быстрее.

Глава 2

Сулла улыбнулся и жадно отпил из серебряного кубка. От вина щеки его раскраснелись, а блеск в глазах пугал Корнелию, присевшую на указанную ей диктатором кушетку.

Люди Суллы пришли за ней в полдень, в самую жару, когда беременность причиняла наибольшие страдания. Корнелия старалась скрыть плохое самочувствие и страх перед властелином Рима, но руки предательски дрожали, когда женщина приняла предложенный бокал прохладного белого вина. Отпив немного для приличия, она подумала, что больше всего на свете ей хочется перенестись из этих раззолоченных палат в тишину и покой родного дома.

Сулла следил за каждым ее движением, и в наступившем молчании Корнелия чувствовала себя неуютно под его взглядом.

– Тебе удобно? – спросил он.

Было в тоне Суллы что-то, заставившее Корнелию внутренне вздрогнуть.

«Спокойно, – велела она себе. – Ребенок почувствует, что тебе страшно. Подумай о Юлии. Он надеется, что ты можешь быть сильной».

Когда Корнелия заговорила, голос ее звучал почти спокойно.

– Твои люди обо всем позаботились. Они были очень обходительны, только не сказали, зачем ты желаешь меня видеть.

– Желаю?.. Странное ты выбрала слово, – негромко заметил он. – Интересно, может ли мужчина желать женщину, которой осталось несколько недель до родов?

Корнелия ошеломленно посмотрела на Суллу. Диктатор осушил свой кубок и с очевидным вожделением облизал губы. Потом вдруг встал с ложа, повернулся спиной к женщине и наполнил чашу из амфоры, бросив пробку на мраморный пол.

Корнелия как завороженная следила взглядом за тем, как пробка описывает круги на каменной плите. Когда она наконец остановилась, Сулла заговорил, и голос его звучал негромко и интимно.

– Я слышал, что женщина достигает расцвета красоты именно в период беременности. Но это не всегда так, верно?

Он шагнул ближе к Корнелии, расплескав вино из кубка.

– Я не знаю… господин, что…

– О, я таких видел! Растрепанные, ходят вперевалку, кожа потная, прыщавая. Простолюдинки, быдло… Другое дело – истинная римлянка.

Он сел вплотную к Корнелии, и она сделала усилие над собой, чтобы не отшатнуться. Глаза Суллы горели похотью, и женщине хотелось закричать, но кто услышит? Кто посмеет войти?