Тубрук вздохнул. У Юлия, по крайней мере, есть дочь и любящая жена. Это гораздо больше, чем осталось у него самого…

Он взглянул на Клодию, увидел ее глаза и внезапно покраснел, как мальчишка. Женщина отвернулась, чтобы помочь Корнелии, а Тубрук почувствовал какое-то непривычное смущение. Он знал, что ему следует выйти наружу и отдать указания работникам, но вместо этого взял еще ломоть хлеба и принялся медленно жевать, надеясь, что Клодия снова взглянет на него.

Тут Аврелия едва заметно покачнулась; Тубрук быстро встал и положил руку на плечо женщины. Она сильно побледнела, лицо стало восковым.

– Тебе надо отдохнуть.

Она молча смотрела перед собой пустыми глазами.

Приподняв Аврелию, Тубрук осторожно увлек ее к выходу. Он ощущал, как дрожь пронизывает это слабое и безвольное тело. Начинался очередной приступ, и всякий раз Аврелия переносила его тяжелее, чем предыдущий.

Корнелия и Клодия остались за столом. Юлия копошилась на руках матери, стараясь в складках одежды отыскать сосок.

– Хороший человек, – сказала Клодия, глядя на дверь, в которую вышли Аврелия и Тубрук.

– Как жалко, что он староват для супружеской жизни, – задумчиво произнесла Корнелия.

Клодия вздернула подбородок.

– Староват?.. Когда требуется, он достаточно крепок. – Глаза ее сверкнули, лицо вспыхнуло румянцем. – Но хватит об этом. Пора кормить ребенка.

– Она постоянно голодна, – посетовала Корнелия, морщась от боли: Юлия атаковала ее грудь, с жадностью впиваясь в сосок матери.

– Поэтому мы их и любим, – возразила Клодия, и Корнелия увидела в ее глазах слезы.

В прохладной полутемной спальне Тубрук бережно, но надежно удерживал Аврелию в объятиях, пока не закончился приступ. Она вся горела, а истощенное тело сотрясали такие судороги, что он только качал головой. Наконец к Аврелии вернулось сознание, женщина узнала Тубрука, и тот перенес ее на ложе.

Впервые он стал свидетелем такого приступа на похоронах ее мужа, и с тех пор всегда держал Аврелию в объятиях, когда приступы повторялись. Это стало их тайной, ритуалом, о котором знали только они вдвоем. Старый гладиатор был уверен, что его сила дает ей чувство защищенности. К тому же на теле Аврелии почти не оставалось синяков и ушибов, если во время припадка Тубрук был рядом. Он заметил, что она тяжело дышит, и с удивлением подумал: откуда столько силы в этом хрупком, почти бесплотном теле?

– Благодарю тебя, – прошептала она, полуоткрыв глаза.

– Не за что. Я принесу тебе прохладного питья и уйду, а ты отдыхай.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, Тубрук, – произнесла женщина.