Пелита нагнулся, зачерпнул горсть мягкого песка и растер его пальцами.

– Не знаю, как вы, парни, а я собираюсь искупаться, – объявил он, срывая с себя кишащие паразитами лохмотья.

Спустя минуту на берегу остался только Светоний; вскоре бывшие пленники с гиканьем и смехом выскочили на берег, содрали с него остатки одежды и потащили в воду.

Брут кинжалом снял шкурку с купленного у крестьянина зайца и выпотрошил его. Рений набрал дикого лука, и в сочетании с черствым хлебом и полумехом вина последний ужин под открытым небом показался скитальцам совсем неплохим. До Рима оставалось меньше полудня пути: продав лошадей, они еще были при деньгах.

Рений подбросил в костер несколько кусков сухого дерева и лег как можно ближе к огню, наслаждаясь теплом.

– Дай-ка мне вина, парень, – добродушно произнес он.

Брут вытащил пробку, передал мех и стал наблюдать, как Рений подносит емкость ко рту и не спеша пьет.

– На твоем месте я не стал бы увлекаться, – заметил Брут. – Ты от вина теряешь голову, а я не хочу драки с тобой, рыданий или чего-то подобного.

Рений не обратил на его слова никакого внимания. Оторвавшись от меха, он произнес, отдуваясь:

– Хорошо вернуться домой.

Брут до краев наполнил походный котелок, пристроил на огонь и лег по другую сторону костра.

– Это точно. Я не понимал, как этого не хватает, пока не увидел родные берега.

Покачивая головой, он мешал варево кинжалом.

Рений оперся головой на руку.

– Далеко же ты ушел от того мальчишки, которого я учил когда-то. Я тебе не говорил, но очень гордился, когда ты стал центурионом Бронзового Кулака.

– Зато ты говорил это всем встречным-поперечным. Поэтому я все знал, – широко улыбаясь, сообщил Брут.

– Теперь ты станешь человеком Юлия? – спросил Рений, наблюдая за булькающим котелком.

– Почему бы и нет? Мы идем одной дорогой, помнишь? Так сказал Кабера…

– То же самое он говорил и мне, – проворчал Рений, тыкая в варево пальцем.