В котелке бурлил кипящий бульон, но он, похоже, не чувствовал боли.

– Наверное, поэтому ты со мной и вернулся, хотя мог бы остаться в Бронзовом Кулаке, если бы захотел.

Старый боец пожал плечами:

– Меня тянет в гущу событий.

Брут ухмыльнулся:

– Знаю. Теперь, когда Сулла мертв, пришло наше время.

Глава 9

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – произнес Ферк.

Он напрягся, пробуя на прочность веревки, которыми был привязан к креслу, и выяснил, что это бессмысленно.

– Уверен, ты прекрасно понимаешь меня, – возразил Антонид, наклонившись так близко, что их лица почти соприкасались. – У меня дар сразу распознавать лжеца.

Внезапно он дважды фыркнул, и Ферк вспомнил, что этого человека называли псом Суллы.

– От тебя воняет ложью, – ухмыляясь, сообщил Антонид. – Я знаю, что тут не обошлось без твоих происков, поэтому просто скажи мне, и пыток не будет… Отсюда нет выхода, торгаш. Никто не видел, как тебя арестовали, никто не узнает, что мы разговаривали. Просто расскажи, кто организовал убийство, где он находится, и я отпущу тебя живым и здоровым.

– Отдай меня в руки правосудия. Я докажу, что невиновен! – произнес Ферк дрожащим голосом.

– Конечно, ты хотел бы предстать перед судом! Долгие заседания, пустые разговоры, заявления сената о равенстве граждан перед законом!.. Здесь нет закона. В этой комнате витает душа Суллы.

– Я ничего не знаю!.. – закричал Ферк, и Антонид выпрямился, укоризненно качая головой.

– Мы знаем, что убийцу звали Далкий. Нам известно, что его купили для работы на кухне за три недели до преступления. Купчая исчезла, конечно, но есть свидетели. Неужели ты думаешь, что на рынках не было агентов Суллы? Твое имя в этом деле всплывает неоднократно.

Теперь Ферк побледнел. Он понимал, что живым ему отсюда не выйти. Он не увидит больше своих дочерей. Хорошо, что они уехали из города. Когда явились солдаты, чтобы проверить записи о куплях и продажах на невольничьем рынке, он отослал семью из Рима. Уже тогда Ферк понял, что его ждет. Сам он бежать не мог – по его следу ищейки Суллы вышли бы на жену и дочек…

Начиная дело, Ферк отдавал себе отчет в риске, а сжигая документы, надеялся, что его никогда не найдут среди тысяч работорговцев, ведущих дела в Риме.