Варрон пристально посмотрел на него, отметив внимательные холодные синие глаза. Один зрачок был темным и увеличенным; казалось, он видит собеседника насквозь. Несмотря на внешнюю неухоженность, эти люди выглядели сильными и уверенными в себе – не то что те жалкие оборванцы, которых Цельс высаживает на здешнем берегу примерно раз в два года.

Хозяин решил, что ему следует быть осторожным. Мысленно он похвалил себя за то, что велел сыновьям взять оружие и притаиться снаружи.

– Тех, кто платит выкуп, пираты оставляют на нашем берегу. Уверен, они считают наше селение полезным: через него люди возвращаются к цивилизации, и все знают, что разбойники отпускают людей, если получают за них деньги. Чего вы от нас хотите? Здесь живут одни крестьяне. Рим дал нам за службу землю, чтобы мы ее возделывали, а не гонялись за пиратами. Полагаю, этим должны заниматься те, кто служит на галерах.

Последние слова Варрон произнес с издевкой в голосе, ожидая, что молодой человек смутится или улыбнется. Твердый взгляд синих глаз оставался серьезным, и хозяин почувствовал нарастающую тревогу.

– Для горячих бань наше селение слишком мало, но вам с удовольствием разрешат помыться в домах и одолжат бритвы…

– Как насчет одежды? – спросил начальник постарше.

Варрон подумал, что не знает ни имен, ни званий бывших пленников, и слегка смутился. Разговор принимал непривычный оборот. Последняя группа освобожденных рыдала от счастья, что нашла соотечественников на чужбине и увидела настоящие каменные дома.

– Ты у них старший? – спросил Варрон, глядя на молодого.

– Капитаном «Ястреба» был я, – вмешался Гадитик. – Но ты не ответил на мой вопрос.

– Скорее всего, мы не сможем дать вам одежду… – начал хозяин.

Молодой римлянин прыгнул на него, схватил за горло и потащил со скамьи. Задыхаясь от боли и ужаса, Варрон почувствовал, как его повалили на стол и прижали. Прямо перед собой он увидел холодные синие глаза.

– Твой дом слишком хорош для дома крестьянина, – прошипел бывший пленник ему в лицо. – Думаешь, мы слепые? В каком звании ты служил? И с кем?

Хватка ослабла, чтобы Варрон смог говорить; тот хотел было позвать сыновей, но не посмел – его все еще держали за горло.

– Я был центурионом, служил Марию… По какому праву…

Пальцы на горле сжались, и Варрон замолчал. Он едва мог дышать.

– Живешь богато, не так ли? Снаружи прячутся двое. Кто они?

– Мои сыновья…

– Зови сюда. Я их не трону, но мы не хотим попасть в засаду, когда будем выходить. Если закричишь, я тебя удавлю раньше, чем они успеют пошевелиться. Даю слово.

Варрон поверил и, как только дыхание восстановилось, позвал своих отпрысков. В ужасе он наблюдал, как чужаки быстро встали у дверей, схватили его сыновей, когда те вошли в комнату, и отобрали оружие. Слабая попытка сопротивления была пресечена градом ударов.