– Ах ты, жук навозный! Глянь, как распетушился!.. – сказал один, поигрывая кинжалом. – Думаешь, сюда можно прийти и творить что вздумается? Раньше я офицеров не резал, а теперь посмотрю, какого цвета у них потроха!..

В глазах Брута разгоралось бешенство, однако он не бросился в атаку. Вместо этого он неожиданно рявкнул, словно на смотре легиона:

– Смирно! Стоять и слушать, грязные ублюдки! Если вы немедленно не спрячете оружие, вас повесят!

Охранники рефлекторно опустили руки и уставились на Брута. Тот решительно шагнул к ним:

– Почему в вашем возрасте вы оставили легион и охраняете шлюх? Дезертиры?

– Нет… господин. Мы служили в Перворожденных.

Брут едва сдержал возглас удивления и радости.

– Под началом Мария? – требовательно спросил он.

Старший кивнул. Теперь стражники стояли по стойке смирно, и Брут прощупывал их взглядом с головы до пят, как на смотру.

– Будь у меня время, я показал бы вам письмо, которое он послал мне в Грецию; я находился там со своей центурией. Когда он поднимался по ступеням сената, чтобы потребовать триумфа, я шел рядом с ним. Не позорьте его память.

Охранники потупились от стыда. Брут позволил паузе затянуться.

– Так вот, у меня дело к женщине, которую зовут Сервилия. Можете привести ее ко мне или меня к ней, но пока я здесь, вы будете действовать как солдаты, понятно?

Мужчины кивнули, и тут распахнулась дверь в конце коридора. Раздался женский голос:

– Отойдите, чтобы я могла рассмотреть его.

Охранники не двинулись с места – глаза их были прикованы к лицу молодого центуриона. Плечи напряглись, но ни один не шевельнулся.

– Это она? – спокойно спросил Брут.

Тот, что был постарше, взмок от напряжения.

– Она – хозяйка дома, – сообщил он.

– Тогда исполняйте ее распоряжение.