– Я думал, это не повторится!..

– Может, последний раз? – предположил Гадитик. – Ранения в голову всегда очень тяжелы. Кабера говорил, что какое-то время приступы будут повторяться.

– Они будут повторяться всю жизнь. И рядом со мной нет этого старика, – глухо ответил Цезарь. – Моя мать страдает приступами падучей. Я не знал, как это страшно. Кажется, что умираешь.

– Можешь встать? Не хотелось бы сильно отставать. После твоей речи люди готовы идти без отдыха целый день.

Гадитик помог молодому офицеру подняться и заставил Юлия сделать несколько глубоких вдохов. Он хотел подбодрить товарища, но слова утешения давались центуриону с трудом.

– Ты справишься. Кабера сказал, что ты сильный человек; я видел множество подтверждений его словам.

– Возможно. Ладно, идем. Надо держаться ближе к морю, чтобы я мог помыться.

– Я скажу нашим, что вспомнил смешную историю и ты от хохота обмочил штаны, – предложил Гадитик.

Цезарь хмыкнул, центурион в ответ улыбнулся.

– Вот видишь, ты уже смеешься. Ты сильнее, чем думаешь. Александр Великий тоже страдал падучей, говорят.

– В самом деле?..

– Да, и Ганнибал тоже. Это не конец. Просто недуг, тяжкая ноша.

Брут постарался не выдать своего потрясения, когда на следующее утро увидел Аврелию. Женщина была бела как мел, тело высохло, вокруг глаз и рта залегли морщины. Три года назад, когда он уезжал в Грецию, их не было…

Тубрук заметил его состояние и старался заполнять неловкие паузы, появлявшиеся во время разговора. Он отвечал на вопросы, которых не задавала Аврелия. Старый гладиатор даже не был уверен, что она узнала Брута.

Молчание Аврелии с лихвой восполнялось смехом Клодии и Корнелии, нянчившихся с дочкой Юлия. Брут принужденно улыбался и говорил, что девочка похожа на отца, хотя, по правде говоря, не видел в ней схожести ни с Юлием, ни с Корнелией. Он чувствовал себя в триклинии неуютно: все присутствующие были связаны отношениями, которые на него не распространялись. Впервые Брут подумал, что он чужой в этом доме, и ему стало грустно.

После того как Аврелия немного поела, Тубрук увел ее из триклиния, и Брут, стараясь изо всех сил, принял участие в разговоре с женщинами. Он рассказал о дикарях с голубой кожей, против которых воевал в Греции в составе Бронзового Кулака. Клодия хохотала, когда Брут описывал варвара, трясущего своими гениталиями перед римлянами в расчете на то, что они его не достанут. Корнелия закрыла руками ушки ребенка, и Брут смутился и покраснел:

– Простите. Я привык к солдатской компании. Давно не бывал в этом доме…

– Тубрук говорит, что ты возмужал за годы странствий, – сказала Клодия, чтобы ободрить Брута. – По его словам, ты всегда мечтал стать великим воином. Твоя мечта осуществилась?