Тубрук назвал ему только адрес, ничего не объясняя, однако Марк видел, что квартал богатый – большую часть толпы составляли слуги и рабы, тащившие носилки или покупки, сделанные по распоряжению хозяев. Он рассчитывал, что мать поразится, когда узнает, что сын ее стал центурионом. Увидев особняк, молодой человек понял: его владелица способна встретить даже офицера как простого солдата, – и заколебался.

Он уже подумывал о возвращении в поместье Юлиев. Конечно, Рений и Тубрук не станут подшучивать над неудачной попыткой. Но ведь он мечтал об этом еще в Греции!.. Просто стыдно пугаться одного вида роскошного здания.

Глубоко вздохнув, Брут еще раз осмотрел себя. Все в порядке. Ремни доспеха застегнуты, нигде ни единого пятнышка. Надо идти.

Молодой римлянин шагнул вперед, и толпа перед ним расступилась. Рассмотрев створки ворот, он снова вспомнил дом Мария на другом конце города. До двери оставалось несколько шагов, когда она неожиданно отворилась, и на пороге появился раб, согнувшийся в поклоне. Жестом он пригласил Брута войти.

– Сюда, господин, – сказал невольник, заперев ворота и указывая на дверь особняка. За ней открылся узкий коридор. Раб пошел первым, Брут с бьющимся сердцем – за ним.

Его ждали?..

Скоро они оказались в роскошной зале. Ничего подобного Марк раньше не видел. Потолок поддерживали мраморные колонны с позолоченными капителями и основаниями. Вдоль стен стояли белые статуи, а в центре помещения расположился бассейн, вокруг которого были установлены ложа. В воде, почти не шевеля плавниками, сонно двигались крупные рыбы. Доспехи в этой богато убранной зале выглядели нелепо, и Брут пожалел, что не снял поножь и не почесал хорошенько ногу перед тем, как войти.

Раб исчез, и он остался в одиночестве и полной тишине. Только вода тихо плескалась в бассейне, – это почему-то раздражало Брута. Помедлив несколько секунд, он снял шлем и провел ладонью по влажным волосам.

Вдруг он ощутил движение воздуха – за его спиной открылась дверь. Обернувшись, Брут замер. В залу вошла красивая женщина и направилась прямо к нему. Она была разрисована как кукла. Брут подумал, что они с ней, похоже, ровесники. Женщина куталась в незнакомую ему прозрачную ткань, сквозь которую ясно различались груди с торчащими сосками. Кожа женщины была совершенно белой, шею охватывала тяжелая золотая цепь.

– Садись, – пригласила она. – Устраивайся поудобнее.

Незнакомка опустилась на ложе и вытянула ноги, обнажив их настолько откровенно, что к щекам Брута прилила кровь. Он присел рядом с ней, стараясь собраться с мыслями и вспомнить, зачем пришел сюда.