На закате дуб рухнул; уже в сумерках Брут и Тубрук подошли к воротам поместья. Возле них сидел Рений.

– Они построили дом на моем участке, – сердито сказал он Бруту. – Какие-то молодые легионеры вывели меня из города, как смутьяна. Из моего собственного города!..

Тубрук разразился хохотом.

– А ты им сказал свое имя? – спросил Брут, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Едва сдерживая ярость, Рений прорычал:

– Они не знают такого имени. Молокососы, щенки!

– Если хочешь, могу дать комнату, – предложил Тубрук.

Рений соизволил обратить внимание на старого приятеля.

– Сколько ты хочешь?

– Мне достаточно твоей компании, дружище. Вполне достаточно.

Рений фыркнул:

– Ну и дурак. Я – честный человек и заплачу.

По приказу управляющего поместьем ворота открылись, и Рений первым вступил во двор. Брут посмотрел на Тубрука и ухмыльнулся – глаза старого гладиатора лучились радостью.

Глава 11

Брут стоял на перекрестке у подножия Квиринала. Мимо текла суетливая римская толпа. Он встал очень рано, осмотрел доспехи, мысленно поблагодарил Тубрука за приготовленную чистую тунику. Понимая, что это лишнее, все-таки протер маслом каждую деталь доспехов и отполировал металл до блеска. Брут чувствовал, что среди горожан, одетых в темное, он смотрится вызывающе, но привычный вес брони придавал уверенности, словно мог защитить не только от оружия.

В Бронзовом Кулаке был свой оружейник, и он считался лучшим в легионе, как и всё в элитной центурии. Поножь на правой ноге была изготовлена так искусно, что повторяла рельеф мускулатуры. На ней с помощью кислоты мастер вытравил узор из переплетенных колец. За эту поножь Бруту пришлось выложить месячное жалованье.

Под металлом текли струйки пота, и он нагнулся, пытаясь почесать зудящую кожу. Бесполезно, надо снимать поножь, а Бруту было не до того. Он не стал закреплять плюмаж в навершие шлема, ведь предстояло явиться не на парад, а в дом, где живет его мать.

Дом этот выглядел так, что Брут просто остолбенел в недоумении. Он ожидал увидеть четырех- или пятиэтажное здание, а в нем – комнату, небольшую, но чистую. А перед молодым человеком возвышался шикарный особняк с фасадом из темного мрамора, похожий на дворец.

Основная часть здания была отодвинута от пыли и запахов улицы вглубь парка; к ней вела мощеная дорожка, начинавшаяся от высоких ворот. Брут подумал, что дом Мария был, пожалуй, больше, но наверняка утверждать это не смог бы.