У Юлия перехватило дыхание. По стенам трюма тянулись широкие дубовые полки – от пола до самого потолка. На каждой лежали сокровища. Здесь были ящики с золотыми монетами и пирамиды небольших серебряных слитков, аккуратно размещенные таким образом, чтобы не нарушить равновесия судна. Потрясенно покачивая головой, Юлий обводил взглядом помещение. Того, что он видел, достаточно было для покупки небольшого царства где-нибудь вдали от Рима. Наверняка Цельс сходил с ума, волнуясь за сохранность несметных богатств. Юлий подумал, что, скорее всего, он никогда и не покидал своего корабля, боясь расставаться с сокровищами. Единственное, чего пока не видел молодой офицер, так это пачки векселей, полученной им от Мария незадолго до смерти полководца. Юлий понимал, что для Цельса они были бесполезны: пират не мог явиться в Рим и получить по векселям деньги из городской казны, его сразу бы схватили. Оставалось надеяться, что документы не пошли на дно вместе с «Ястребом». Но если они и погибли, то по сравнению с добытым золотом потеря просто ничтожна.

Римляне, вошедшие вслед за Юлием, ошеломленно застыли на месте. Только Кабера и Гадитик двинулись вглубь трюма, проверяя и оценивая содержимое каждой полки. Неожиданно Гадитик остановился и, закряхтев, подтащил к краю стеллажа какой-то ящик. На дереве был выжжен орел. С энтузиазмом ребенка центурион взломал крышку рукоятью меча.

Запустив в ящик руку, Гадитик извлек горсть новеньких блестящих серебряных монет. На них были отчеканены профили знаменитых римлян – в том числе и голова Корнелия Суллы.

– Мы вернем все и восстановим свои добрые имена, – удовлетворенно произнес центурион, глядя на Цезаря.

Юлий, улыбнувшись, в очередной раз подумал о честности старого солдата.

– А с этим кораблем, который заменит «Ястреба», нас встретят как любимых сыновей. Он ходит гораздо быстрей, чем галеры, – сказал в ответ молодой тессерарий.

Он видел, что Кабера прячет в складках своего платья одну драгоценную безделушку за другой, запихивает их за пазуху туники, схваченной на поясе ремнем, – но только покачивал головой и посмеивался.

Гадитик разжал пальцы, серебро потекло обратно в ящик, и центурион захохотал.

– Мы можем отправляться домой, – громко сказал он. – Наконец-то мы можем отправляться домой…

Юлий не разрешил капитану Дуру забрать, как было обещано, две триремы в качестве возмещения потерь от пропавшего груза. Он понимал, что глупо отдавать корабли, пока весь отряд не доберется до безопасного римского порта. Когда возмущенный капитан покинул бывшую каюту Цельса, убранную и вымытую легионерами, к Юлию зашел Гадитик. Молодой офицер, возбужденный перепалкой с Дуром, мерил шагами помещение.