– Мы встречаемся, – ответила она.

– Я не говорил ему, что мы…

Александрия вдруг засмеялась, бросив на него взгляд через плечо:

– Лучше не надо. Между вами и так достаточно конкуренции. Не хватало еще меня.

К своему изумлению, Юлий почувствовал укол ревности. Он постарался отмахнуться от него. Александрия не принадлежит ему сейчас и, кроме нескольких моментов в прошлом, не принадлежала никогда.

– Держи его к себе поближе, Юлий. Рим гораздо опаснее, чем тебе могло показаться.

Цезарь чуть было не усмехнулся при мысли, что выжил именно для того, чтобы вернуться в город, но тот факт, что его жизнь имела для нее значение, остановил его.

– Я буду держать Марка рядом, – пообещал он.

Юлий спрыгнул с лошади, чтобы пройти пешком последние две мили до поместья.

Пока он шагал, намотав поводья на руку, в голове у него роились планы. Со времени возвращения события развивались с необыкновенной скоростью. Получение должности трибуна, захват дома Мария и командование Перворожденным, встреча с Александрией… Октавиан.

Корнелия… Она казалась ему незнакомкой. Цезарь нахмурился, чувствуя, как его буквально убаюкивает топот копыт по пыльной дороге. Память о ней помогала ему в самые трудные моменты плена. Желание вернуться к жене обладало тайной силой, которая преодолела унижения, болезни и боль. И вот теперь, когда он обрел Корнелию, она стала как будто бы другим человеком. Юлий надеялся, что со временем это чувство пройдет, но душа его все еще тосковала по жене, которую он когда-то любил, хотя она была всего в миле от этого места и ждала мужа.

Судебная тяжба нисколько не беспокоила Цезаря. У него было больше шести месяцев однообразного существования в корабельном трюме для того, чтобы придумать и отшлифовать все детали защиты Мария: если бы Антонид не дал ему такого шанса, он выиграл бы дело каким-нибудь другим способом. Юлий не мог смириться с тем, что имя его дяди позорят в городе.

Корнелия подошла к воротам встретить мужа, и он поцеловал ее. И тут ему в голову пришла запоздалая мысль, что между мужем и женой существуют еще кое-какие дела, которыми он пренебрегал две ночи после возвращения. Наверняка близость возродит любовь к Корнелии.

Усталость от путешествия тут же исчезла: Цезарь опять поцеловал жену и на сей раз не спешил оторваться от ее губ. Захваченный своими мыслями, Юлий не почувствовал, что внезапно она напряглась.

Цезарь передал поводья рабу, ожидавшему в сторонке.

– С тобой все хорошо? – прошептал он на ухо жене.

Запах ее духов наполнил легкие ароматной прохладой.

Она тихо кивнула.