Они обменялись понимающими взглядами, вспоминая тех, кого потеряли; близость между ними, основанная на общей памяти, оказалась сильнее, чем можно было предположить.

– Ты заставишь их заплатить за все, Юлий? Мне непереносима мысль, что всякие твари продолжают свободно жить. Рим гораздо более грязный город, чем кажется с Форума.

– Я сделаю все, что смогу. Начну с того, что заставлю их почитать Мария, это застрянет кое у кого в горле, – ответил он серьезно.

Александрия опять ему улыбнулась.

– Боги, я так рада тебя видеть. Ко мне словно вернулось прошлое, – сказала она, и Цезарь снова почувствовал смущение.

Появившееся достоинство свободной женщины сделало Александрию почти неузнаваемой, но все-таки он понимал, что может ей доверять просто потому, что она была в его прошлой жизни. Какая-то циничная часть души Юлия подозревала, что он безнадежно наивен. Все изменилось, и Брут достаточно часто упоминал об этом.

– У меня не было возможности поблагодарить тебя за деньги, которые ты передал с Метеллой, – сказала Александрия. – Я купила долю в мастерской. Для меня это очень много значило.

Цезарь отмахнулся от ее благодарности.

– Мне хотелось помочь, – ответил он, переминаясь с ноги на ногу.

– Ты пришел в мастерскую, чтобы посмотреть, как я тут управляюсь?

– Я знаю, лучше было бы сказать, что я пришел повидать тебя по старой дружбе, но так уж случилось… – начал Цезарь.

– Знаю. Ты хотел бы купить какую-нибудь подвеску или красивую брошь для своей жены? Я могу подобрать что-нибудь подходящее к ее глазам.

Жизнерадостность Александрии контрастировала с серьезным настроением Юлия; для застенчивого юноши, которого она когда-то знала, это было нехарактерно.

– Нет, это касается суда и… Я хочу заказать бронзовые щиты в честь Мария. Чтобы на них изобразили его сражения, даже его смерть, когда пал Рим. Короче, мне хотелось бы, чтобы на щитах была рассказана история его жизни.

Александрия провела ладонью по волосам, оставив на них крошечные золотые опилки. При каждом движении они сверкали, и помимо воли Юлию опять захотелось протянуть руку и нежно их смахнуть.

Он постарался сосредоточиться, разозлившись на себя.

Александрия задумалась, потом взяла с полки грифельную доску и восковое стило.

– Они должны быть большими – наверное, фута три в диаметре, – чтобы все было хорошо видно на расстоянии…

Девушка начала набрасывать эскиз, прищурив один глаз. Юлий увидел, как она убрала со лба спадавшую прядь волос. Тубрук очень хорошо о ней отзывался, а мнению этого мужчины обычно можно доверять.

– На первом должен быть его портрет. Что ты об этом думаешь?