Ювелир кивнул.

– Один из тех, кто присматривает за Октавианом?

– У него все хорошо, – сказал Юлий.

Таббик усмехнулся: ему не удалось спрятать довольную улыбку.

– Я рад этому, – сказал он спокойно и ушел куда-то вглубь мастерской вместе с ожерельем, оставив их одних.

– Ты похудел, Юлий. Неужели твоя красавица-жена тебя плохо кормит? – простодушно спросила Александрия.

Цезарь засмеялся.

– Я вернулся только пару дней назад и занял старый дом Мария…

Александрия удивленно распахнула глаза.

– Быстро это у тебя получается, – сказала она. – Я думала, там живет советник Суллы.

– Так оно и было. Я обращусь в суд, чтобы официально закрепить за собой дом. Это даст возможность отстоять в городе честное имя Мария.

Улыбка исчезла с лица девушки. Александрия опустила голову и стала теребить фартук, наматывая его на пальцы.

Юлию хотелось подойти к ней, но усилием воли он заставил себя остаться на месте. Его поразило, что он почувствовал влечение к девушке, как только вошел в магазин.

Ты женатый человек, твердо говорил себе Цезарь и тут же вспыхивал, едва она поднимала на него глаза.

– Итак, зачем ты явился в нашу скромную маленькую мастерскую? Сомневаюсь, что для того, чтобы повидать меня.

– А почему бы и нет? Я был рад услышать, что ты выжила. Мне сообщили, что Метеллу убили.

Как это всегда бывало, в разговорах с Александрией Юлий начинал что-то мямлить, с трудом подбирая слова, и от этого злился.

Девушка повернулась к нему, сверкнув глазами:

– Я никогда бы не оставила ее, если бы знала, что она собирается сделать. Она стала жертвой – такой же, как и те люди, которых убил на улицах негодяй Сулла. Мне очень жаль, что он быстро умер. Хотелось, чтобы его смерть была долгой и мучительной…

– Я ничего не забыл, хотя в сенате, похоже, не желают вспоминать прошлое, – заметил Цезарь горько.