Юлий схватил Тубрука за руки:

– Кто-нибудь еще знает?..

– Только Клодия. Я не стал говорить Корнелии, – ответил управляющий, прилагая усилие, чтобы освободить свои запястья.

– Никто? Ты уверен? Тебя не могут опознать?..

В конце концов Тубрук разозлился и с силой разжал пальцы Юлия.

– Все, кто мог меня опознать, мертвы. Мой старый друг, который продал меня в дом Суллы, умер после пыток, так не выдав меня… Теперь, кроме Клодии и нас, никто ничего не знает, клянусь.

Он перехватил тяжелый взгляд Цезаря и медленно, сквозь зубы процедил, догадавшись о его мыслях:

– Ты не тронешь Клодию, Юлий. Даже не думай об этом!..

– Пока она жива, моя жена и дочь в опасности, – ответил молодой человек убежденно.

– И пока я жив. Меня ты тоже убьешь? Имей в виду, если ты только дотронешься до Клодии, я сам приду за тобой!..

Двое мужчин стояли друг против друга, сжав кулаки. Молчание становилось невыносимым, но никто не отводил взгляда. Потом Юлий вздрогнул, и маниакальный блеск пропал из его глаз.

Тубрук продолжал на него смотреть: ему было необходимо, чтобы молодой человек отказался от своего намерения.

Наконец Цезарь заговорил:

– Хорошо, Тубрук. Но если сулланцы когда-нибудь придут к ней или к тебе, связи с моей семьей не должно быть…

– Не надо меня об этом просить! – сердито сказал управляющий. – Я служил твоей семье не один десяток лет. Я люблю Клодию, Юлий, и она любит меня. Мой долг, моя любовь к тебе не пересекаются с возможностью причинить ей вред. Этого не случится. В любом случае я знаю, что от Суллы ко мне нет тропки, да и к тебе тоже. Чтобы доказать это, я готов на все.

Когда Цезарь снова заговорил, в его голосе явно звучала усталость.

– Тогда тебе придется уехать. У меня достаточно денег, чтобы отправить тебя куда-нибудь подальше от Рима. Клодию я освобожу, и ты сможешь взять ее с собой.

Тубрук стиснул челюсти.

– А твоя мать? Кто за ней будет присматривать?