В это время, однако, к ним подбежал запыхавшийся Митрофан Наумов и, с подобострастием глядя на Чорного, заговорил:

– Твоя атаманская милость! Помоги, никто, кроме тебя, не справится.

Артемонов с раздражением взглянул на прапорщика, пытаясь дать тому понять, что поведение его неуместно, но Митрофан с таким завороженным восхищением смотрел на атамана, что никакие взгляды не могли остановить его.

– Атаман! Есть у нас в драгунской шквадроне казачья рота, из городовых казаков. Ну, никакого с ними, чертями, сладу нет! Прости, атаман…

Чорный милостиво кивнул, показывая, что не обижается, и прапорщик может продолжать.

– Ты бы, твоя атаманская милость, поговорил с ними, может, тебя послушают!

– Довольно, прапорщик! С завтрашнего дня не будет у вас более образцовой роты, чем городовые эти… казаки. Мое слово.

Атаман церемонно поклонился сперва Наумову, затем всем остальным, и, неторопливо развернувшись, поехал прочь. Артемонов и Иноземцев с одинаково раздраженным выражением смотрели на прапорщика, а тот только пожимал плечами, почесывал бороду и добродушно улыбался:

– Матвей Сергеевич, а чего уж там? Вдруг, оно и поможет…

Артемонов, покачав головой, пришпорил лошадь.

Глава 6

Глава 6

Прошло несколько дней с тех пор, как Артемонов решил хитрым способом испытать дьяка Алмаза Ивановича, однако с обваливавшимися шанцами у западной угловой башни решительно ничего плохого не происходило, кроме того, что на следующий же день после разговора с Илларионовым к ним прибыл капитан Кларк с парой капральств своей роты, которые с большим усердием провозились там несколько часов. Работали подчиненные немца шумно, неоднократно вызывая на себя огонь со стен крепости, и так завалили большими кучами дерна и глины все вокруг, что подойти к шанцам теперь было одинаково трудно и московитам, и неприятелю. Сами же шанцы лучше от этого не стали, но и к худшему сильно не изменились. Получалось, что хитрый дьяк не имел отношения к порче окопов, или, чего также нельзя было исключать, учуял матвеевы подозрения и решил затаиться. Артемонов выслал нехитрое угощение в благодарность Кларку, и стал думать дальше.

Куда больший успех имела просьба прапорщика Наумова к атаману Чорному: капитан Бунаков на следующий день просто узнать не мог выпивших ему всю кровь городовых казаков, ставших вдруг образцовыми служаками. Кто-то намекнул ему, что эти удивительные изменения – дело рук Митрофана Наумова, и Демид Карпович решил сам заехать поблагодарить прапорщика.

– Ну и как же тебе, Митрофан Наумович, эдакое чудо удалось сотворить?