Отправив служивых, Матвей присел на пенек и погрузился в размышления. Получалось, что князь Борис, несмотря на подозрительную снисходительность к Проестеву и Прянишникову, не мог заниматься порчей шанцев, поскольку вместе со всей свитой, да и вообще почти всем войском, отгонял татар. Хотя, конечно, если предположить, что простодушный на вид князь способен на такую дьявольскую хитрость, то и он мог использовать случившийся переполох для отвлечения внимания, и послать своих людей портить окопы именно тогда, когда это точно не вызовет подозрений в его сторону. С другой стороны, обрушение случилось на второй день после возвращения Алмаза Ивановича, и этого старого подозреваемого, таким образом, вновь следовало иметь в виду. Наконец, единственный крупный отряд, не принявший участия в стычке с татарами, были казаки, и на них больше всего грешил теперь Матвей. А в общем, все его размышления и попытки расследования выглядели теперь совершенно тщетными и нисколько не приближавшими Артемонова к разгадке. Да и Бог с ним, думал Матвей: все равно через день-другой или быть битве, или войско снимет осаду и отойдет, и тогда состояние шанцев, хорошо оно или плохо, перестанет иметь какое бы то ни было значение. А за это короткое время их не удастся ни сильно разрушить, ни основательно расширить.

Вечер этого жаркого дня был теплым, время от времени задувал легкий ветерок, приносивший из полей и леса запахи разогретой солнцем травы и цветов, стрекотали кузнечики, где-то далеко куковала кукушка. Но в этот мирный вечер окрестности московского лагеря выглядели грозно: везде, насколько хватало глаз, на каждом холмике и у каждой рощицы, горели татарские костры, с их стороны раздавались удары барабанов и дикие возгласы. Тяжело вздохнув, Артемонов отправился проверять часовых.

Глава 11

Глава 11

Вопреки ожиданиям, кочевники не стали нападать на лагерь ни на заре, ни в первые утренние часы, а значит, в этот день можно было уже не ждать опасности с их стороны. Одно из капральств артемоновской роты поставили охранять татарских пленников, которых всего было около десятка, и которых поместили в опустевшую чухонскую деревеньку. Оставшихся в живых и избежавших плена язычников определили в солдаты, чему они, жаждавшие отомстить татарам, очень обрадовались. Улучив минутку, Матвей приехал проверить караул, а также посмотреть на пленных. Знатный мурза, захваченный Никифором Шереметьевым, был жив, но довольно тяжело ранен. Он не мог ходить, и лежал на соломе в одной из хижин, а остальные татары с большим почтением прислуживали ему: носили воду, поправляли солому, меняли повязки. Как и его противник Никифор, это был совсем молодой парень, почти мальчик, с длинными черными волосами и со смесью южных и степных черт лица, присущей знатным татарам. Сопровождавший Артемонова Иноземцев пытался заговорить с пленником по-татарски, но тот, то ли из-за нехватки сил, то ли из-за того, что не видел в поручике достойного собеседника, отвечал вяло, тихо и очень кратко. К тому же не известно было, способен ли Яков не только говорить, но и понимать татарскую речь.