– Ну, здравствуй, капитан! – раздался за спиной Матвея знакомый тихий голос. Обернувшись, Артемонов увидел князя Долгорукова, который, как всегда, появился неожиданно. Матвей решил, что Юрия Алексеевича прислали из ставки Большого полка с царскими распоряжениями для Шереметьева, и удивился, как быстро добрался до ставки Яков Куденетович, и как стремительно преодолел несколько сотен верст Долгоруков. Хотя с теми скакунами, которые были у больших воевод, наверно, можно было и в Москву за пару дней поспеть.

– Здравствуй, князь Юрий!

– Ну, как тут у вас?

– Где-то хуже, где-то лучше, а в общем – служим службу, не жалуемся. Мое-то дело маленькое – ротой командовать, а если, князь, хочешь про все войско узнать, то князь Борис Семенович куда лучше моего расскажет.

– Нехорошо мы расстались, Матвей Сергеевич, – сменил тему князь, заметив холодность Артемонова, – А к чему старое поминать?

Матвей кивнул и пожал плечами, не зная и стараясь догадаться, куда клонит князь, но привыкнув всегда ждать от Юрия Алексеевича какого-то подвоха.

– Вот ты, должно быть, на меня злишься, что я ту воруху с воренком повесил, да Гришку Котова выпорол?

Артемонов вздрогнул: про казнь казачки и ее сына, и про собственное наказание, Котов рассказывал ему наедине, когда никто не мог этого слышать. Неужели, князь поймал Котова уже после встречи с Матвеем, или…

– А знаешь ли, что это не просто мальчонка был, а сам наследник царского трона? Батя-то его в Крыму себя за царского родственника выдавал, а потом к казакам прибился. Ты-то помнишь, сколько из-за таких наследничков в смуту претерпели: почти страна обезлюдела. Твои-то родители – не тогда ли пропали? А мужички у нас по-прежнему шатки – вспомни, что еще несколько лет назад на Москве, во Пскове и Новгороде было. Пока благополучно идет война – вроде тихо, а как полякам счастье улыбнется? Или военные расходы тяжелы станут? Быстро вспыхнет все, да в первую очередь нас с тобой и наше племя дворянское спалит. Так что я, Матвей, в тот день не их казнил, а, может быть, тысячи людей ни в чем не повинных спас. А Григорий… Разве я его порол? Напутал он что-то в бумагах, серьезно напутал, вот его по самому царскому приказу и высекли.

Поневоле, Матвей должен был признать правоту Долгорукова, а в то, что Котов что-то напутал в бумагах, зная подьячего, также было очень легко поверить.

– Да, Матвей… От Ирины Михайловны большой тебе привет. Вспоминает она часто вашу встречу, и скучает. Не было бы это таким опасным делом – привез бы тебе письмецо от нее. Ничего, живы будем – обещаю, вы еще увидитесь.