– В камышах он прячется, вот что!

– В каких – не в этих ли?

– Очень может быть, что и в этих.

Девушки подходили уже к густым зарослям камышей, и, хотя ни одна из них и не подавала виду, Руте все же удалось изрядно напугать не только сестру, но и саму себя. Через стену камышей они шли молча, и осторожно, чтобы не было заметно сестре, поглядывая по сторонам. Внезапно Рута громко завизжала.

– Да прекратишь ты или нет, дуреха… – начала было Вельга, но обернувшись, сама, потеряв голос от страха, засипела и стала приседать на корточки: из камышей на них смотрел, хищно улыбаясь, самый настоящий черт, точь-в-точь такой, как описывала Рута. Немного придя в себя, девушки закричали уже во весь голос и бросились бежать по тропинке обратно. Черт же, вместо того, чтобы гнаться за ними, тихо выругался, досадливо качнул головой и скрылся обратно в камыши. Юрий Сенчулеевич – а девушки встретились именно с ним – много слышал о полоне из чудного племени, который держал у себя князь Шереметьев. Слыхал он про то, что они молятся деревянным божкам и носят обувь из березовой коры, да и много чего другого, но больше всего запал в душу князя слух о том, что чухонские девки, отличаясь небывалой красотой, ходят везде простоволосые и чуть ли не голые. Удержаться от того, чтобы хотя бы не попробовать взглянуть на такое чудо, было выше сил Черкасского. Со сметкой горного охотника, он быстро разобрался в окружавший чухонский поселок сети тропинок, и решил, что лучше всего будет, чтобы не выдавать себя, устроиться возле пруда, поскольку в такой жаркий день, почти без сомнений, кто-нибудь да придет туда купаться. Князь не собирался, по крайней мере сразу, появляться перед девушками и пугать их, однако вид красавиц настолько поразил воображение Юрия Сенчулеевича, что он невольно подскочил на месте, и стал жертвой прибрежной грязи, заскользив по которой он и выехал прямо на тропинку к девушкам. Легко и почти бесшумно пробравшись через камыш, Черкасский вскочил на коня и через минуту был уже далеко от пруда.

А туда в это время уже приближалась вооруженная кольями, булыжниками и серпами толпа чухонцев, возмущенных нападением на девушек. С ними бежали и несколько стрельцов, которые должны были их охранять, хотя, может быть, и не от чертей, но они, за прошедшее время сдружившись с полоняниками, приняли их беду близко к сердцу. Впрочем, некоторые из охранников понимали свой долг иначе, и отправили гонца к воеводе, сообщить о происходящем.

– Боярин! Князь Борис Семенович… Чухна разбежалась! – прокричал, задыхаясь от быстрого бега, примчавшийся с пруда стрелецкий полуголова, еще с крыльца воеводской избы.