Отвлечься от мрачных мыслей Артемонову помогло появление князя Долгорукова с небольшой свитой. Юрий Алексеевич выглядел вполне свежо, и ничто не напоминало о том, что еще пару-тройку часов он мог самостоятельно передвигаться лишь с большим трудом. Впрочем, зная князя, можно было предположить, что он не столько был пьян, сколько притворялся таковым. Подумав, что Долгоруков, как и он сам, решил до рассвета осмотреть караулы и общую обстановку, вместо того, чтобы отпаиваться квасом в избе у Шереметьева, Матвей ощутил чувство приязни к этому хитрому и коварному, но преданному делу воеводе. Долгоруков, заметив Артемонова, с дружелюбной улыбкой поприветствовал его и подъехал ближе.

– Как дела, капитан?

– Пока все в порядке, твоя княжеская милость – сделав ударение на слове "пока" усмехнулся Матвей.

– Все так и будет, поверь. Есть у меня чувство, что с вами сегодня будет удача боевая. Не оставят вас архангелы-архистратиги и Пресвятая Богородица.

Матвею благодарно кивнул головой и перекрестился, хотя ему совсем не понравилось выражение "с вами", а, кроме того, он хорошо помнил, что когда в прошлый раз в разговоре с ним князь перешел на высокий штиль, закончилось все печально.

– Ты, главное, помни мои советы, и старайся исполнять, что вчера на совете решили, и за другими следи, чтобы тоже исполняли. Перво-наперво, в тысячный раз скажу: не бросайтесь сами на татар. Боюсь я тут за Никишку Шереметьева, понесет же его нечистая вперед, и отец не остановит, мягок… Кого следить, что ли, за ним приставьте, из родовитых дворян – другого не послушает. И второе – за литовцев не принимайтесь, пока с татарами не закончите. Но полк непременно на случай вылазки в запасе держите. Да хорошо бы, чтобы сотенные с немцами не собачились, а заодно везде действовали, но стар я уже, чтобы в такое чудо поверить.

Прощально-наставительные ноты в голосе князя не на шутку испугали Матвея: неужели Догоруков собирается уехать перед самым боем? Но тогда не надо быть провидцем, чтобы представить, как без разумного и спокойного слова князя, и самого его успокаивающего всех присутствия, планы приступа, уже несомненно, провалятся.

– Князь Юрий, а что же ты сам… Никифора бы и взял на себя, да и остальное…

Долгоруков довольно надолго замолчал и задумался, а затем подъехал совсем близко к Матвею, и тихо произнес:

– Знаешь, Матвей Сергеевич, почему государь меня лучшим из своих воевод считает, и в большой милости держит? Потому, что я всегда знаю, когда нужно приехать, и когда – уехать. Сегодня я вам только помешаю, капитан, если останусь. Бог не выдаст – и без меня справитесь. Будь здоров!