Никифор перевел взгляд на Шаховского, но тот лишь потупился.

Младший Шереметьев взглянул на Артемонова, пожал плечами, и тронул коня.

– Никифор, говорят, там сам калга со своим войском, ну как вы парой сотен с ними справитесь?

– А подавай и самого калгу мне сюда, быстро на куски изрублю! – весело кричал, удаляясь, Никифор.

Мысли быстро проносились в голове Матвея. Через несколько минут, самое большее – через полчаса, лучшей коннице войска предстояло погибнуть, бесславно и бессмысленно, а случиться это должно было из-за двух мальчишек, одному из которых доверили руководить отрядом не по его полководческим заслугам, а по знатности, а второй просто потерял голову, если она и вовсе у него когда-то была. А главное, что сами мальчишки, вернее всего, отделаются легко, если можно, разумеется, считать легкой участью крымский плен. Выкупят их богатые родственники, и будут они снова в своих деревнях пить брагу, загонять лис и зайцев, да девок деревенских мять. А конница погибнет прямо сейчас, и следом за ней, скорее всего, погибнет и все войско. Покачав головой, Артемонов достал пистолет и прицелился в скакавшую вверх и вниз в прорези курка спину князя Черкасского, решив, что если смерти Юрия Сенчулеевича будет недостаточно для срыва безумной атаки, убить и Никифора. В это время чья-то рука легла ему на плечо, заставляя опустить пистолет. Матвей с дикой злобой развернулся назад, и увидел извиняющееся лицо поручика Иноземцева, который напросился поехать с ним, чтобы посмотреть на действия поместной конницы.

– Не надо, Матвей Сергеевич! Бог им судья. Кто знает, как лучше выйдет?

Поскольку Никифор с Юрием Черкасскими были уже за пределами досягаемости пистолетного выстрела, Артемонову оставалось только приходить постепенно в себя, и думать о том, что же делать дальше. "Яшка прав: и сотенных бы я не остановил, и грех бы на душу взял. Да и кто знает: вдруг, разобьют они татар, или напугают, а тогда быть им героями, а мне – подлым убийцей. Все-таки, не зря я с князем Юрием Алексеевичем так много общался – понабрался его привычек…".

– Ладно, Яшка, твоя правда. Но давай-ка, чтобы мне впредь не мешаться, поезжай к воеводе, и доложи обо всем, пусть подмогу высылает, пока этих дурней всех не перебили. Езжай, а я пока здесь побуду.

Яков довольно кивнул, и вихрем унесся в лес по опушке, а Матвей поднялся на небольшой холм, и стал следить за сражением сотенных и татар.

Случилось то, что и должно было: стоило дворянскому отряду пересечь реку, как на них со всех сторон обрушилась лава татарских всадников, которая тут же отрезала сотенным все пути отступления, и стала не торопясь их уничтожать. Сначала степняки пытались, не вступая в рукопашную, расстрелять русских из луков, однако те кинулись на них, и татарам пришлось принимать бой, обошедшийся им самим недешево. Но силы были слишком неравны, и вскоре скопление всадников разбилось на маленькие островки, в середине каждого из которых находился еще не убитый и не плененный дворянин, а вокруг него – дюжина или две ордынцев. Смотреть долго на это зрелище было выше сил Артемонова, и он, с силой пришпорив коня, поскакал в ту же чащу, где недавно исчез Иноземцев.