Татарским, ногайским и черкесским мурзам передали волю хана касательно убийства всех пленных, но они вовсе не торопились ее выполнять. Они, разумеется, устроили громкую показную резню неподалеку от ханского шатра, но одновременно с этим начали прятать многих пленников, надеясь их все же в последствии продать за хорошую цену. Князь Юрий Сенчулеевич Черкасский, израненный и потерявший сознание, достался тощему, нескладному ногайцу, который с трудом тащил рослого князя в кусты, весь шатаясь и извиваясь во всех суставах, как балаганная кукла, и приговаривая:

– И повезло же тебе, черкес, что ты мне попался – будешь жить, обещаю! Довезу тебя до самого Крыма. Вспомнишь еще добрым словом старого Сагындыка.

Юрий Сенчулеевич ненадолго пришел в себя, и увидел, как уродливый, неказистый ногаец медленно и тщательно, как паук муху, спутывает его кожаными ремнями, и снова потерял сознание.

Глава 3

Глава 3

Артемонов спешил поскорее вернуться к князю Борису Семеновичу, чтобы сообщить ему последние известия о судьбе сотенных, повиниться в постигшей его неудаче, и попросить воеводу отпустить его к своей роте. Матвей старался незаметно пробираться вдоль кромки леса, и даже немного заехал в чащу деревьев, чтобы не оказаться на виду у защитников крепости, но тут он увидел три или четыре сотни рейтар и драгун, мчащихся во весь опор по отрытому узкому участку возле самой крепости. Артемонов остановился и недоуменно уставился на всадников: получалось, что готовившаяся к приступу пехота и пушки оставались вовсе без прикрытия кавалерией и подвижными отрядами конных солдат. Конечно, осажденные не могли знать общей численности московских отрядов, и вряд ли до них успели дойти вести о печальной участи поместных сотен, но все же Бунаков и Кровков действовали слишком неосторожно. Впрочем, в сложившемся положении понять их было можно: к месту битвы сотенных с татарами нельзя было проскакать другим путем, а попасть туда нужно было как можно скорее, пока еще оставалась надежда застать кого-то из дворян живым и не плененным. Если воевода принял решение двинуться на помощь Никифору и его отряду – а никакого другого решения принять Борис Семенович и не мог, даже если бы и не был никифоровым отцом – медлить не имело ни малейшего смысла. Тяжело вздохнув, Артемонов поскакал дальше.

Бунаков же и Кровков со своими ротами оказались уже вскоре на невысоком пригорке, откуда хорошо было виден луг за речкой, где уже заканчивалась битва поместной конницы с татарами, и исход ее был ясен.

– Похоже, все, Демид Карпович, опоздали, – покачивая головой, пробормотал Агей.