– Не надо мне указывать, герр капитан. Тем более не надо меня учить – я провоевал двадцать лет, и брал крепости еще до Вашей конфирмации, – Артемонов призадумался, что имеет в виду полковник, но переспрашивать сейчас не приходилось, – Необдуманный рывок сейчас будет оборачиваться многими жертвами и полной остановкой, может быть и отступлением.

Сказав это, Бюстов все же поневоле заторопился, но главное, что чувствуя изменение положения не в их пользу, заторопились и все начальные люди шквадроны, и, как это всегда случается при спешке, у них все и сразу разладилось. Солдаты начали ломать строй, хуже повиноваться счету барабанов и знакам труб, и от этого куда чаще попадать под выстрелы поляков – продвижение, несмотря на надрывные крики капралов и сержантов, почти остановилось. В это время Шереметьев, очевидно, отдал приказ драгунам и рейтарам перейти в контрнаступление и отогнать немного татар назад, чтобы расширить полосу приступа и освободить стрельцов для штурма. Немецкие полки бойко двинулись вперед, и начали палить так кучно, что все поле боя на какое-то время заволокло настолько густым дымом, что видно было едва ли на сажень, да и дышать стало трудно. Увидев это, Бюстов довольно кивнул, и несколькими точными командами навел порядок в наступающей пехоте. Еще полчаса или час, и московиты были бы у стен крепости, но этого времени ордынцы им не дали: раздался гул, по сравнению с которым прежние крики и вой буджакцев и черкесов казались криком чайки перед шумом волны, и выдвинувшихся вперед рейтар смела волна всадников на мохнатых низеньких лошадках и в подбитых мехом шапках. Татары, вопреки всем ожиданиям начали, хотя и небольшими кучками, выскакивать из лесу и бить прямо в тыл идущим на приступ солдатским ротам. Увидев это, стрельцы развернулись было обратно, чтобы поддержать драгун и рейтар, но перед их строем выскочил капитан Бунаков, который стал, размахивая саблей, гнать их обратно на приступ, а когда стрельцы нехотя двинулись обратно к стенам, Демид Карпович побежал с громким криком обратно к своей шквадроне. Полковник Бюстов, глядя на происходящее, покачал головой, сплюнул, и выругался, кажется, московским обычаем, после чего велел барабанщикам играть команду "Вперед без промедления".

Глава 4

Глава 4

Перед началом битвы, еще до рассвета, атаман Чорный разослал по всем окрестностям разведчиков, которые должны были доносить ему, как разворачивается сражение, и он едва ли не раньше воеводы Шереметьева узнал и о гибели дворянской конницы, и о вылазке поляков, а уж про сам приступ атаман знал все, вплоть до самых мелочей. Чорный, стараясь скрыть волнение, расхаживал взад и вперед вдоль небольшого рва, которым запорожцы окружили лагерь. Подчиненные атамана знали, что когда он пребывает в таком задумчивом и погруженном в себя состоянии, его лучше не беспокоить, и держались поодаль. Наконец, словно приняв какое-то решение, Чорный направился к стоявшим под березой казакам, но подошел почему-то не к одному из сотников, а к сидевшему в стороне Пуховецкому. Иван был раздражен поведением атамана и считал, что казакам давным-давно пора было вмешаться в бой и поддержать московитов, но, как и другие товарищи, заговорить с Чорным не решался.