– Бог в помощь, капитан!

– И ты будь здоров!

Второй казак церемонно, но неглубоко, поклонился Артемонову.

– Матвей Сергеич, поговорить бы надо, – сказал Иван.

– Поговорить? Ну, пойдем, что ли, к нам в избу, а то дождь того гляди начнется.

– Да нет, капитан, я тебя потому на улице и поймал, что тут, чем меньше ушей – тем лучше.

Артемонов пожал плечами, предлагая казаку продолжать.

– Что ты про воеводу нашего молодого думаешь? Не знаю, как у вас с ним дела идут, а у нас скоро и последние лыцари от гнева его разбегутся.

– И у нас непросто, лютует князь Александр Борисович, больно уж на друга своего, ляха, обиделся. А достается нам. Как говорят, паны дерутся… Ну а что делать? По чести, никого выше Шереметьевых сейчас в войске нет, таких и на Москве-то немного, а раз старший князь болен, то, по правилам, сын вместо него командует.

– А разве не сказал царь перед походом, чтобы всем быть без мест? – требовательно поинтересовался черноволосый казак со странным выговором.

Артемонов и Пуховецкий дружно пожали плечами.

– Так чего делать-то будем, панове?

– Да вот, капитан, была одна мысль. Ты уж не спрашивай откуда, но знаю я, что воевода старший к тебе благоволит, и особенно, среди всех ваших начальных людей, тебя ценит. Да и в войске московском тебя уважают. Так ты бы, Матвей Сергеич, сходил к нему, и попросил, чтобы он тебя, на время болезни, во главе войска поставил. А кто спорить станет, так на то царский указ есть: всем, мол, быть в походе без мест. Правильно, Ильяш?

Ильяш степенно кивнул. Матвей должен был признаться сам себе, что такая мысль и не приходила ему раньше в голову. Про хорошее отношение князя Бориса к себе он знал, но представить себе, что всем войском руководит не знатный боярин, и даже не служилый немец – это требовало от Артемонова немалых усилий. Однако предложение казака ему понравилось.

– Видишь ли, Иван Мартынович… У нас ведь не Сечь… Сходить-то я схожу, и даже, думаю, примет меня боярин…

– Так что же?

– Было бы хорошо не одному мне идти, чтобы самоуправством не выглядело, а если уж все паны-рада с тобой согласны, то пошел бы со мной вместе от вас человек. Ты, Иван, пойдешь со мной?

Пуховецкий, как минуту назад Артемонов, был озадачен. Он немного помолчал, а потом заговорил, тихо и подбирая слова.

– Я бы пошел, конечно, пошел бы, Матвей. Но ведь знаешь, как бояре московские казаков жалуют. Увидит меня с тобой – подумает еще, что опять низовые смуту затевают, и тебя туда втянули. Так стоит ли?..

– Я пойду! – решительно воскликнул Ильяш. Но тут настал черед сомневаться уже Артемонову, так как тот, при всей своей решимости, уж больно мало походил на казака, да еще и не слишком правильно говорил по-русски.