– Да про все и не надо, скажи только: живы ли?

– Да все с ними в порядке, Иван. Было время, когда стоило поволноваться, а сейчас-то уж все хорошо.

Пуховецкий стиснул обе руки Матвея и слегка отвернулся, чтобы Артемонов не видел его лица. Это продолжалось недолго, а потом казак повернулся обратно с радостной улыбкой, и начал горячо благодарить Матвея, пообещав даже прислать ему от вольного войска грамоту для передачи боярину Шереметьеву, а с ней неглупого и неболтливого паренька, который, как утверждал Иван, был почти московит, поскольку происходил из Северской земли.

– А сам я, честно тебе скажу, Матвей, уж больно боюсь их, бояр-то. Буду там, как пень, стоять… Вот если на целую орду нужно будет вдвоем идти, или на ляшскую хоругвь – надейся как на родного брата!

С еще более тяжелым сердцем, чем до встречи с Пуховецким, Матвей побрел без особенной цели в сторону соборной площади, и вскоре увидел идущего ему навстречу Агея Кровкова. Тот заговорщически огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, схватил Артемонова под руку.

– Пройдемся, капитан, поговорим.

– И ты, майор, на улице поговорить любишь? Смотри, кабы дождем нас не накрыло.

– Как это – "и я"? Ну да ладно. Тут просто, Матвей, разговор таков, что лишних ушей ну никак не терпит.

Артемонов кивнул.

– Что думаешь про воеводу нашего молодого? Справляется ли?

– Да в последнее время крутоват стал.

– Не то слово, Матюша, не то слово! Тебя он с солдатами, небось, жалеет, а нашему брату конному совсем от него житья не стало. И так на ногах еле держимся, конину дохлую едим, а тут, что ни день, смотры, разносы… А то и выпороть кого велит, а мы ведь не мужики…

– Не больно он и нас жалеет. Но что же ты думаешь делать?

– Мое дело маленькое… А вот ты, Матвей, мог бы нам всем помочь.

Артемонов изобразил недоумение и любопытство.

– Да, да. Все знают, что боярин Борис Семенович тебя жалует. Да и ты с барами разговаривать умеешь. Так ты бы, Матюша, зашел к боярину, и про жизнь нашу тяжелую и рассказал. Он ведь и сам про Сашку знает, что молод он еще, горяч да глуп. И попросил бы ты Бориса Семеновича, чтобы он тебя на время своей болезни войско ведать поставил.

– Это все разумно, Агей, но хорошо ли будет мне самому в воеводы напрашиваться? Вот пошел бы ты со мной, да с грамоткой от всех рейтар и драгун.

– Что ты! – испуганно махнул рукой Кровков, – Начальства боюсь пуще смерти, а уж бояр… Был я тут как-то… Гм… После расскажу. В общем, если на орду надо идти или на ляхов – зови, с тобой хоть в одиночку против хоругви пойду. А тут уж извини…