Мизан была уверена, что у дочери нет от нее никаких тайн. Думала, что она знает о ней все… Но это было далеко не так… Мизан знала Сарат ровно настолько, насколько дочь сама это позволяла. Матери были известны только те тайны юной дочери, в которые та намеренно посвящала ее, чтобы легче было скрыть то, что не следовало знать никому…

– Что это Билкис пришла в такую рань? – спросила она, взглядом своим давая понять дочери, что заметила, как та спрятала какую-то бумажку под коврик.

– Да так, безо всякого дела, – пожала Сарат плечами.

– Не самое подходящее время для хождений по чужим домам… – Мизан присела на тот самый краешек коврика, под который Сарат положила фотографию. – Послушай, дочка, мне очень не хочется, чтобы ты водила дружбу с этой Билкис. Не верю я ей… Да и люди о ней говорят не совсем хорошие вещи.

Сарат придвинулась к матери и положила голову на ее колени.

– Я сделаю все, что ты хочешь, – мягко произнесла она. – И дружбу не буду водить с теми, кто тебе не нравится. Но, нана, все, что говорят о Билкис, неправда. Уж я-то, если бы что-то и было, точно прознала бы… Если б ты знала, нана, какой она прекрасный человек! Мы с ней близки, как родные сестры…

– Она же старше тебя, – говорила мать, нежными прикосновениями играя волосами дочери. – Вдобавок, еще и разведенная. Вы никак не подходите друг другу… Да и люди могут всякое подумать, а там и до грязных сплетен недалеко.

Сарат слушала слова матера с закрытыми глазами и улыбкой на губах.

– Я знаю семейство Билкис, знаю ее родителей, – продолжала свое Мизан. – И не понаслышке. Это очень сложные люди. Ненадежные, способные на все… Обманет тебя эта Билкис. Если с тобой случится что-то плохое… Я не перенесу это, Сарат…

– Нана, ну сама подумай, как я ее выгоню из нашего дома, если приходит она сюда как гостья!? – Сарат продолжала все так же лежать с закрытыми глазами. – Ей просто нравится у нас бывать. Билкис уважает наш дом.

– Я, конечно, не знаю, из-за любви к нам она сюда зачастила или еще зачем… Конечно, гнать ее не надо, это неприлично. Но сама к ней не ходи, я запрещаю тебе.

Хотя слова были произнесены ровным, спокойным и вроде бы нежным голосом, Сарат понимала, что мать сказала это не просто так и что она не позволит ей нарушить свой запрет.

– Можно я пойду к ней сегодня вечером? В последний раз…

– Нет, нельзя, – коротко и жестко ответила Мизан, закрывая тему. – А сейчас расскажи-ка матери, что за письмо ты спрятала, когда я входила к тебе? – ласково добавила она.

Сарат резко села. Она покраснела, но тут же звонко рассмеялась.