–Эх, Имран-Имран, дорогой мой друг… Ни на один миг сердце мое и мысли не отдалялись от тебя. Ты самый близкий мне человек, от которого у меня нет и не может быть своих секретов. И приходить буду, и здесь ты меня будешь заставать в любое время… – Алхаст затих, поигрывая четками. Его широко открытые глаза долго смотрели в одну точку. Через какое-то время он резко тряхнул головой и продолжил: – Да я, Имран, и сам пока не совсем понимаю, что со мной происходит… Иногда бываю так растерян, будто кто-то лишил меня всех пяти чувств… Все люди в этом мире что-то ищут, но они хоть знают, что им нужно и где это нужное искать. Один я не знаю, Имран, что мне нужно, не знаю, и что искать. Кажется, потерял самого себя… И ничто не радует… Надеюсь, ты понимаешь, что я имею ввиду…

– Я, конечно, вижу, с тобой происходит что-то неладное, – тихо произнес Имран. – Алхаст, может, эти люди действительно занимаются каким-то колдовством и затащили тебя в свой омут? Мне очень не нравится, что ты их так интересуешь… И Руслана, и другого… старика твоего… Овту.

Алхаст медленно покачал головой.

– Нет, Имран, никакого колдовства здесь нет… И Руслан, и Овта… Они очень хорошие люди. Ты их просто не знаешь. Они совсем не те, кем кажутся с первого взгляда. Это как раз тот случай, когда глаз человеческий совершенно бессилен увидеть главное. Они дальше и выше того Руслана и того Овты, которых ты увидел своими глазами. В девять раз дальше и во столько же раз выше. Праведные люди, живущие не для себя, а ради других. Тот, кто говорит в их адрес что-либо плохое, совершает очень большой грех, поверь. Не хочу, чтобы такой грех пал и на тебя… Ты не думай, мне они не сделали ничего плохого… – Алхаст прислонил голову к стене и прикрыл глаза. – И веселым стараюсь быть, Имран, изо всех сил, воскрешая в памяти все те мелочи прошлой жизни, которые и делали, как мне казалось, меня жизнерадостным. Но не получается, будь оно неладно! Ничего не получается! Общество людей меня тяготит… Как-то странно мы живем, Имран. Дико как-то, не по-людски. И вера не вера, и любовь не любовь… Мы перестали контролировать глаза и руки свои. Банальный живот, созданный быть рабом человека, стал его господином, а дух, которому надлежит быть повелителем, стал рабом человеческих страстей. Будто все разом помешались. Весь этот мир превратился в какое-то притворство, в том числе и слова людские, и дела их, и даже мысли. Не осталось ничего настоящего. Ничего… Неправильно это, Имран. Все неправильно. Как можно так жить? Как можно прожить единственную свою жизнь, которую никто не сможет повторить, как можно прожить ее во лжи и притворстве? Всю, до последнего дня?.. Вдумайся, Имран, не можешь же ты не понимать происходящее. Разве не видишь ты эту дикость, это уродство?.. Надо что-то делать. Не может… не должно так продолжаться!..