Теперь – собственно маршрут. Можно попросить кого-нибудь отвезти его в Курчали, а оттуда уже идти пешком, ориентируясь по тептару Абу. Таким образом можно было бы сэкономить минимум один день. Но… Но сначала Алхасту хотелось побывать в той пещерке, где отец его провел месяц затворничества. Побыть там хоть недолго, почувствовать атмосферу этого необычного места, поразмышлять, добиться полного единения души и тела, еще раз все обдумать. Совершить молитвы, множественные по числу, выверенные по строгому порядку, как это делали Гани и Абу. И оттуда уже начать путь, сделав первый шаг правой ногой.

В тептаре Абу все было описано предельно ясно, как туда добраться. И когда он говорил Имрану, что в руках у него только конец путеводной нити, именно эта пещерка и имелась ввиду. И то что Абу провел в ней целый месяц, для сына его очень многое значило. Алхаст уже принял решение пойти туда рано утром в следующий четверг.

Далее…

«Все в руках Всесильного Бога, – размышлял Алхаст. – Если я достоин того пути, каким следовали Абу, Гани и посвященные до них, Бог поможет мне… Но… если не достоин идти стезей к,онахов, если не смогу принести пользу их делу… Если так, то ничего трагичного в том, что я собьюсь где-нибудь с пути и не дойду до цели, не будет. И в этом случае все не зря. По крайней мере, узнаю, чего я стою… Ну и буду тогда жить как все, привязав смысл своего существования к куску хлеба, мягкой постели и природным инстинктам… Крепко связав свои мысли, чтобы не бродили, где попало… закрыв глаза и заткнув уши… выкинув за ненадобностью замок, охраняющий язык, чтобы дать ему волю для праздных речей и беснующегося балагурства…»

Мысли Алхаста прервал шум мотора, надрывно ревущего у самой его калитки. Это продолжалось уже довольно долго. Он вышел из дома и направился к калитке.

Машине вроде негде было застрять. Хотя эту улицу никогда и не асфальтировали, но в летние месяцы гравий здесь укатывался тверже любого бетона. И мотор работал без каких-либо перебоев. В салоне машины не было никого, кроме водителя, который почему-то нажимал и нажимал на педаль газа, заставляя мотор реветь, словно бык, которому вспороли брюхо. Кажется, этому человеку не было решительно никакого дела до того, что его баловство может мешать людям спать. Чуть поодаль от машины стояли пять человек. Их тоже, по-видимому, совсем не волновало поведение товарища. Они о чем-то оживленно говорили, иногда разражаясь хохотом, чуть ли не перекрывавшим шум мотора.

Алхаст подошел к ним и поздоровался.

Это были молодые люди примерно того же возраста, что и Алхаст. Двоих из них Алхаст узнал сразу – Хизира сына Тавсолты и Саламбека сына Мусхаба. Он тоже был им знаком, причем – хорошо знаком. Они ходили в одну и ту же школу, не раз приходилось встречаться на вечеринках или каких-то иных торжествах, где обычно собиралась аульская молодежь.