– А стоит ли, Алхаст, так ломать себе голову? Мы же всего лишь люди, в наших ли силах что-то изменить?

– Действительно, каждый по отдельности, каким бы сильным он ни был, вряд ли сможет что-либо изменить… – вздохнул Алхаст. – Да и я не стал бы ломать голову, если бы в силах был отогнать от себя эти мысли. Не знаю, Имран, не знаю, как тебе все объяснить. Ты можешь, конечно, не поверить, но, честное слово, пока я и сам не понимаю ничего. Даже в себе самом…

– Да что же это такое, в конце концов! Что ты так пытаешься понять, Алхаст? Что ты хочешь узнать? Что хочешь найти? Ты посмотри, друг, как прекрасна окружающая тебя жизнь! Сколько в ней всего, что может радовать человека! Да в конце концов, разве мы с тобой не молоды?! Почему ты не появляешься на свадьбах, вечеринках, у родника. Нет, не ушла от тебя радость жизни, ты сам от нее сбежал! Тебе просто надо бывать там, где эта самая радость жизни бьет ключом. Если тебя не волнуют даже те милые создания, что вечерами воркуют у родника, словно голубки сизые, значит, ты, друг мой, серьезно болен, и мы будем тебя лечить. Не прокисла же у тебя, в самом деле, кровь в венах!

– Ты только посмотри на него, опять за свое, – улыбнулся Алхаст.

Имран резко дернулся. Это был признак того, что он собирается выдать суждение, которое, на его взгляд, должно было быть принято собеседником безоговорочно. Алхаст знал об этой привычке друга и приготовился выслушать его вердикт.

– А о чем же мне еще говорить? Может и важно все, что пытаешься мне растолковать. Хотя, замечу тебе, ни в чем ты меня так и не убедил. Ну, это не твоя вина, я, видно, не дорос. Ладно, допустим, без этого нельзя. Пусть так. Но себя-то зачем хоронить? Ты давай, друг мой, либо посвяти меня в свои дела, и я буду делать эти дела вместе с тобой, либо вставай и пошли со мной. В любом случае я не могу оставить тебя гнить в этом склепе.

Алхаст встал, помассировал, как всегда, голову, пару раз прошелся по комнате и остановился перед другом. Глаза его, минуту назад пребывавшие в печали, вдруг загорелись. Имран чувствовал – хотя и уставлены эти глаза на него, но совсем его не видят. Это был взгляд, который, проходя сквозь собеседника и стену за его спиной, как через тонкое стекло, уходил куда-то вдаль… далекую даль… даль бесконечную. Этот взгляд разгладил лоб Алхаста, озаряя его лицо, но по душе друга прошелся жутковатым холодком… То не был взгляд прежнего Алхаста. Таким лицо друга Имран до сих пор не видел. Он, этот странный взгляд, лишил его покоя и, как выяснилось позже, не без оснований и надолго.