– Зазвонит колокол в доме собраний. Но будем уповать, что до этого не дойдет. Из Бостона сообщили, что в окрестностях проводит рейд рота драгун. Это помешает индейцам напасть.

– Вот и славно, – сказал Уилл, хотя и сомневался, что фермеры верхом на лошадях, пусть и хорошо вооруженные, способны потягаться с индейскими воинами, которых он видел в лагере норвоттаков.

Остаток дня Уилл потратил на подготовку: спустил бывший матрас Неда в пространство за очагом. Там же сложил почти все их пожитки и деньги – он по-прежнему думал о них как об общем их имуществе: связку свечей, бадейку с водой, клинки, пистолеты, пули и порох. Потом занял наблюдательный пост у окна, вооружившись подзорной трубой Неда. Ближе к концу дня он заметил поднимающийся из леса столб дыма. В течение последующих часов тот становился все больше, расстилаясь над деревьями подобно грозовой туче, огромной и зловещей. Некоторые из вооруженных мушкетами и пиками горожан прошли у него под окном и расположились на лугу, чтобы лучше видеть. Слышались торжествующие крики.

Когда Рассел принес тем вечером ужин, лицо у него было мрачным.

– Наши солдаты сожгли поселок норвоттаков – предали огню пятьдесят вигвамов.

Уилл оторопел.

– Зачем? – Он подумал про женщину, с которой вел дела, про неизменно предлагаемое ею угощение.

– Месть за Брукфилд.

– Нам даже неизвестно достоверно, что именно норвоттаки напали на Брукфилд.

– Едва ли они. Но в любом случае это были индейцы. Этого достаточно. Дэниел Гукин пишет, что даже обращенных в христианство туземцев хватают и заковывают в кандалы. Его обвинили в том, что он потворствует им, и лишили места в совете. Теперь идет война без пощады. Есть еще кое-что, о чем вам следует знать, – завтра здесь будут солдаты, и всем домам в Хедли приказано разместить их.

– Я готов.

– Насколько понимаю, они будут часто ходить в дозоры. Я по возможности стану приносить вам воду и пищу. Но об удобствах речи не идет. Поэтому тем временем я постараюсь подыскать вам другое убежище.

– Не заботьтесь о моем удобстве, Джон. Здесь всё лучше, чем в камере Тауэра.

Рассел принес ему запас провизии и воды, которые Уилл спустил в свое убежище. На следующий день он снова занял пост у окна и около полудня разглядел поднимающееся над Сосновой равниной облако пыли. Уилл припал к подзорной трубе и через минуту рассмотрел фигуры пяти или шести десятков конных солдат, галопом приближающихся к Хедли. Он взял Библию, обвел взглядом пустую комнату и спустился в тайник.

Пространство за очагом имело восемь футов в длину, но всего четыре в ширину. Доски пола находились футах в четырех над головой, так что хотя бы стоять он мог в полный рост. Чтобы развернуть матрас, Уилл убрал лестницу и уложил ее вдоль стены. Сделав это, он почувствовал себя так, словно оказался в могиле, и только пламя единственной свечи пронизывало мрак.