Уилл пытался принять проклятие как благословение, радоваться тяготам своим как возможности приблизиться к Богу, как это было в случае с болезнью Неда. Но это становилось все труднее, особенно когда к концу стали подходить не только запасы еды и питья, но и, самое страшное, свечей. Перспектива остаться совсем без света была невыносимой.
На седьмой день он много часов прорыдал, зажав ладонью рот, чтобы заглушить звуки, пока наконец впервые за неделю не провалился в беспробудный сон. А когда очнулся, вокруг царила полная тишина.
Уилл не брался определить, сколько времени он провел в бесчувствии или хотя бы день сейчас или ночь. Обычно те или иные звуки присутствовали всегда, пусть просто какой-нибудь скрип или кашель, но теперь ничего. Он лежал, прислушиваясь.
Наконец он встал. От произведенного им шевеления воздуха огонек на последнем огарке свечи затрепетал, заставив тени заплясать по каменным стенам, потом погас. В кромешной темноте Уилл нашарил свой меч, распределил два пистолета и запас пороха и пуль по карманам, сунул за пазуху подзорную трубу. Поднял лестницу, приладив верхний конец так, чтобы он опирался о балку. Поставил ногу на нижнюю перекладину и начал потихоньку взбираться. Добравшись до верха, выждал несколько минут, обратившись в слух, потом толкнул одну из половиц. Свет ударил в лицо так ярко, что ему пришлось отвернуть голову и зажмурить глаза. Прошло какое-то время, прежде чем он сумел полностью открыть их. Уилл выбрался в коридор и присел на корточки. Потом распрямился, достал один из пистолетов и, держа в другой руке меч, двинулся вдоль стены к своей комнате.
Выглядела она так, как если бы ее покинули в спешке. Грязные тарелки и другие вещи были разбросаны по полу.
Полковник подошел к окну. Равнина казалась такой же покинутой, как дом. Внутри у него все похолодело. Произошло, должно быть, что-то ужасное. Уилл достал подзорную трубу и стал оглядывать окрестности: методично, с севера на юг, начиная с отдаленных мест. В объектив попало размытое пятно, похожее на облачко пыли, в паре миль от дома. Неужели солдаты нашли что-то еще, чтобы сжечь? Уилл навел резкость. Нет. Это не дым, а фигуры, движущиеся. Теперь они не казались расплывчатыми. Пешие. Несколько человек верхом. Картинка слегка дрожала в жарком мареве утра. Солдаты возвращаются? И снова нет – эти люди следуют не в воинском порядке, а рассыпались широко по равнине. И те, которые пешие, бежали. Тянущиеся за ними полоски пыли походили на фитили, по которым огонь подбирался прямо к Хедли.