Наиболее смелые, «эпохальные» геополитические конструкты, сформулированные мировой прессой в пропагандистском азарте и полемическом задоре в связи с русско-японской войной, не получили подтверждения на практике. Это – и ожидания очередного вселенского катаклизма как результат вооруженного нападения на страны Запада «желтого» мира с Японией во главе, и апокалиптические предчувствия последнего относительно собственного духовного порабощения языческим Востоком, и опасения широкомасштабного вторжения «тевтонской, латинской и славянской рас» на берега Тихого океана. Однако общий вектор прогностических расчетов оказался верным, комментаторам и аналитикам начала ХХ в. удалось уловить некоторые макропроцессы мирового развития только что наступившего столетия. Имею в виду вступление Японии в «клуб» великих держав[1228], крушение мировой колониальной системы, в идейную подготовку которого русско-японская война внесла заметный вклад, и экономическое наступление «азиатских тигров» в масштабе всей планеты, которое мы наблюдаем сегодня.

Вступив в борьбу со значительным опозданием и далеко не обладая организационными и финансовыми возможностями противной стороны, в годы русско-японской войны российская разведка и контрразведка показали себя достойным соперником японских спецслужб и действовали не менее профессионально и эффективно. Россия и Япония осуществили несколько крупных разведывательных, контрразведывательных и подрывных операций как на собственной территории, так и во многих странах мира, на суше и на море. Одна из них связана с походом кораблей Рожественского из Балтийского и Черного морей на Дальний Восток. Этот поход стал ключевым моментом завершающей стадии войны, который во многом предопределил ее общий итог – не в пользу России. Естественно, что Япония не только пристально следила за продвижением русских военных судов, но и пыталась максимально затруднить их поход. Нам кажется весьма вероятным, что осенью 1904 г. японцы намеревались минировать европейские проливы с тем, чтобы нанести российской эскадре ущерб еще до ее появления на Дальнем Востоке. Российская контрразведка сумела вовремя выяснить эти планы и нейтрализовать их. Обеспечение безопасного плавания эскадры превратилось для России в задачу государственной важности, которая и была с успехом выполнена соединенными усилиями Департамента полиции, МИД и морского ведомства (но не русской военной разведки, как полагают некоторые отечественные авторы[1229]). Приблизиться к русским военным кораблям японские быстроходные суда (либо английские миноносцы с японскими экипажами) смогли только в открытом море, далеко за пределами «зоны ответственности» российской контрразведки. Их внезапное появление в ночь на 9 (22) октября 1904 г. на Доггер-банке спровоцировало печально известный «гулльский инцидент».