— Показал молодежи, как надо рубить?

— Показал, — удовлетворенно проговорил Семен Михайлович. Обернулся к сидящему рядом Блюхеру: — Проверял я внутренние наряды в кубанском полку, В первом эскадроне дежурный спал, дневальный был одет не по форме. Во втором эскадроне дежурный не знал, сколько оружия в расходе и у кого… Непорядок. Обрати внимание на кубанцев, Василий.

— Непременно, — кивнул Блюхер. Посмотрел на укутанную в снега беспредельную даль. — А знаешь, Семен Михалыч, недалеко время, когда будем мы прощаться с кавалерией.

— Загнул, Константиныч! Армия — да без кавалерии? Ты знаешь, что такое конь? Хорошая, сытая, выносливая, резвая лошадь? Не боец ей, а она бойцу смелость в атаке и уверенность придает, в опасности спасает его! Помнишь, Клим, как прислали к нам в конармию, в дивизию Апанасенко, комиссара, городского? Хороший был товарищ, из рабочих, да коней не видал. Дал я ему лошадь, сам подобрал. Так она идет, идет, услышит, что снаряд летит, — и в сторону. Даже меж пуль виляла!.. Не смейся, это только наполовину шутка. А мой Казбек?.. Да я душу за него сатане готов был отдать! Два раза ранило его подо мной. А тут я как-то приказал разобрать седло — в нем еще шесть пуль. В меня ни одна не попала. А вторая моя лошадь, Дезертир? По всем фронтам гражданской прошла. — Сердито глянул на Блюхера: — Не-ет, без кавалерии не может быть армии! Подтверди этому Фоме неверующему, Клим! Ведь ты тоже носишь синие кавалерийские петлицы!

— Странная кличка у коня командарма, — легко подтрунивая, удивился Блюхер.

— Забавная история, могу рассказать, — воодушевился Буденный. — У Маныча схватился я с беляком-полковником один на один. Он от меня, я за ним. Стрелять боюсь, в коня попаду, а конь, сразу, приметил, — то, что надо! Догнал. Вплотную, чтобы за повод схватить можно. Схватил!.. Ну, словом, достался мне полковничий конь. Прекрасной донской породы. Отличный конь! Но какая у него кличка? Над беляком уже вороны кружат… Мой ординарец говорит: «Что это за лошадь без клички? Все равно, как человек без имени». А тут как раз начался огневой бой. Я отдал ординарцу повод, сам поднялся с биноклем на бугор. Артиллерия белых бьет. Как шарахнет метрах в тридцати! Конь рванулся, ординарец не удержал. Пришлось ему гнаться за моим трофеем верст двадцать. Насилу догнал. Привел. Я коня и пожурил: «Ты чего ж, дезертир, бросаешь хозяина на поле боя?» А потом слышу, как ординарец покрикивает на него: «Но-но, Дезертир, не балуй!» Так и приклеилась кличка.

Он улыбнулся, согретый воспоминаниями о давнем. Но тут же с досадой покрутил усы: