– Кто-то из нас должен пойти к ним и все рассказать. Поставить, как вы говорите, в известность. В зависимости от того, что они решат, и будем действовать, – продолжил я свои рассуждения.

– Намекаешь, что пойдешь ты? – спросил меня Омельченко.

– На каждого из вас он может среагировать весьма отрицательно. А я лицо совершенно независимое от того, что происходило раньше, и материально не очень заинтересованное в том, что происходит сейчас. Он может удивиться, но вряд ли начнет стрелять.

– Первый вопрос, который он задаст, – откуда ты узнал про взрыв?

– Десятки вариантов, – отмахнулся я.

– И все недостоверные.

– Какой взрыв? – заинтересовался Рыжий.

Ни я, ни Пугачев ему о возможном взрыве, естественно, не сообщили.

– Думаете, они о нем еще не знают? – спросил Омельченко.

– Если знают, то, скорее всего, не поверили, – предположил Пугачев, поворачиваясь ко мне. – Придумывай убедительную версию и поскорее. Не исключай возможности, что «генерал» им уже все сказал.

– Он скажет об этом в последнюю минуту, – уверенно заявил Арсений.

– Почему? – удивился Омельченко.

– Главный у них очень жестокий, умный и беспринципный человек, который ни перед чем не остановится. Даже перед пытками. Серов не может этого не понимать. С ним женщина, которую он спас. Поэтому скажет о взрыве в самую последнюю минуту. Когда не останется выхода.

– Резонно, – поддержал Арсения Пугачев. – Значит, очень важно, чтобы они тебе поверили. Сразу поверили. Сможешь?

– Не сможет, – сказал Арсений. – Он не поверит, что Алексей решил спасать незнакомых людей ценой собственной жизни. Ведь если будет взрыв, то и он погибнет. Значит, с его точки зрения, никакого взрыва не будет. Стопроцентный блеф. Это еще не считая вопросов – как узнал, от кого, как здесь оказался? – Последовала привычная у Арсения пауза. И только после нее он решительно заявил: – Если доберемся без осложнений, пойду я. Я знаю, что и как им сказать.

– Уверены? – недоверчиво спросил Пугачев.

– Насчет себя – уверен, насчет них – будем посмотреть. Для начала надо ошарашить, вызвать неуверенность. Вы должны появиться только в самом крайнем случае. А то, что я буду один и без оружия, скорее всего, снизит их возможную агрессивность. Мы ведь пока не знаем, что там происходит. Мое появление будет неожиданным. Кроме тех, кто нас все-таки ждал и ждет. Возможно, это удержит Серова от трагического поступка.

– Может, я с вами? – нерешительно вмешался Рыжий. – Вроде как проводник и все такое…

– Из тебя проводник, как из меня росомаха, – не удержался Омельченко. – У меня другой вопрос – куда Карай рванул? Просто так у него не бывает. Он нас сюда предоставил, чтобы действовать, а не монологи травить. Сейчас момент за горло этого гада взять. Безо всякой жалости и оглядок. Забыли, сколько трупов на нем? Он не дурак, не раз убедились. Оглянешься – либо подстава, как со мной, либо пуля, как Хлесткину. Генералу тогда ничего не останется, как осуществить. Я, в отличие от вас, ему в глаза глядел. Такой обязательно осуществит, если не подсуетимся по-умному и по-быстрому. Я там прошлый раз, когда Егору пожрать приготовить помогал, вроде как в кухне бывшей находился. Если кто по соседству находится, то все слыхать при желании. Лишь бы по дороге никто не нарисовался. На месте разберемся – одному ему идти, – он ткнул пальцем в Арсения, – вдвоем или всем скопом для создания соответствующего впечатления. Так что предлагаю двигать.