– Они сейчас все в одном месте, – словно подслушав мои мысли, прошептал Арсений.

– Почему так думаете? – тоже прошептал Пугачев.

– Не знаю, – признался Арсений. – Мне так кажется. Для них это лучший вариант. Они могут быть за этой дверью? – спросил он у меня.

– Здесь две двери. Эта и еще одна. Насколько я понял, здесь живет Ольга Львовна. Она отдельно от всех живет. Если она сейчас здесь, то может быть охрана. Тогда дверь закрыта.

– А это мы сейчас проверим, – сказал Омельченко и, отодвинув меня в сторону, взялся за кованую скобу, служившую ручкой, и потянул на себя тяжелую дверь. Та неожиданно и совершенно бесшумно подалась. Держа наготове оружие, мы прижались к каменным стенам и некоторое время выжидали возможную реакцию. Тишина, с которой мы уже свыклись в пространстве преодоленных подземелий, казалась сейчас особенно гнетущей. За второй дверью могли таиться любые неожиданности.

– Там никого нет, – сказал наконец Арсений. – Я чувствую.

– Я тоже, – поддержал я его.

– Что «тоже»? – прошипел Омельченко.

– Тоже чувствую.

Пугачев, ни слова не говоря, подошел к двери и взялся за ручку.

– Ну? – поторопил его Омельченко.

– Потушили фонарь и рассредоточились! – приказал Пугачев и, выждав время на исполнение, потянул дверь на себя.

Дверь, так же бесшумно, как и первая, приоткрылась. Из темноты, оказавшейся за ней, через несколько мгновений раздался голос:

– Вы почти опоздали. До взрыва несколько часов. Если успеете, уводите тех, которые не ведают, что творят. Остальные получат то, что заслужили. – После паузы добавил: – Должны получить.

Это был голос «генерала». Вернее, того, кого я все время называл генералом – капитана Вячеслава Евгеньевича Серова. После этого зажегся свет.

В уже знакомой мне комнате никого не было. Посередине стола лежал диктофон, провод от которого был протянут к ручке двери.

– Элементарно, – облегченно вздохнув, сказал Пугачев. – Сигнализация на уровне самодеятельности шестого класса. Весьма своевременная, надо признать. Могло быть похужей. Кажется, у нас есть еще немного времени.

– Выходит, нас все-таки ждали, – внимательно осматривая комнату, сказал Омельченко.

– И даже оставили путеводитель.

Пугачев развернул лежавший рядом с магнитофоном листок бумаги и стал внимательно его изучать.