– Прекрасная Иона! – проговорил он кротко, по-видимому не замечая ее испуга. – Моя воспитанница, моя ученица! Извини меня, если я потревожил твое священное горе. Но претор, заботясь о твоей чести, желая, чтобы ты не была неосторожно замешана в предстоящий процесс, к тому же, зная странную затруднительность твоего положения (так как ты должна требовать правосудия от имени брата, а между тем боишься наказания для твоего жениха), сочувствуя также твоему одинокому, беззащитному положению и думая, что было бы жестоко оставить тебя действовать и горевать одинокой, – претор, повторяю, мудро и отечески доверяет тебя попечению твоего законного опекуна. Взгляни, вот бумага, которая вверяет тебя моей опеке.

– Ступай прочь, страшный египтянин! – воскликнула Иона, гордо отпрянув в сторону. – Это ты сам убил моего брата! Твоим ли попечениям, в твои ли руки, обагренные кровью, хотят отдать сестру убитого? Ага! Ты побледнел! Совесть твоя смутилась! Ты дрожишь, страшась громов бога мщения! Уходи и оставь меня одну с моим горем!

– От горя ты теряешь рассудок, Иона, – сказал Арбак, тщетно стараясь придать своему голосу обычное спокойствие. – Я прощаю тебе. Теперь, как и всегда, ты найдешь во мне вернейшего друга. Но на улице – неподходящее место нам разговаривать, а мне – утешать тебя. Подойдите, рабы! Пойдем, прелестная моя воспитанница, носилки ждут тебя.

Испуганные, изумленные служанки окружили Иону и припали к ее коленям.

– Арбак, – сказала старшая из девушек, – это положительно против закона! Разве не гласит он, что в течение девяти дней после похорон родственников покойного не следует беспокоить в их домах и не следует нарушать их одинокого горя?

– Женщина, – возразил Арбак, повелительно махнув рукой, – поместить девицу под кров опекуна ее не значит нарушать закон похоронных обрядов. Говорят тебе, у меня есть письменное разрешение претора. Такая отсрочка неприлична. Посадите ее в носилки.

Сказав это, он крепко обвил рукою дрожащий стан Ионы. Она отшатнулась, пристально взглянула ему в лицо и разразилась истерическим хохотом:

– Ха, ха! Вот это мило! Прекрасный опекун, отеческий закон! Ха, ха, ха!

И сама, пораженная страшным эхом этого резкого, безумного смеха, она повалилась без чувств на землю… Не прошло минуты, как Арбак уже положил ее на носилки. Носильщики быстро тронулись в путь, и несчастная Иона скоро исчезла с глаз ее плачущих служанок.

X. Что сталось с Нидией в доме Арбака. – Египтянин чувствует сострадание к Главку. – Сострадание часто бесполезно для виновного

X. Что сталось с Нидией в доме Арбака. – Египтянин чувствует сострадание к Главку. – Сострадание часто бесполезно для виновного