Толпа забыла о правосудии и об Арбаке. Единственным ее помыслом было собственное спасение. Все обратились в бегство, тесня, толкая, давя друг друга под ногами. Наступая без всякой жалости на упавших, среди стонов и проклятий, среди молитв и криков, огромная толпа ринулась вон через многочисленные выходы. Но куда бежать? Некоторые, предвидя второе землетрясение, спешили домой, чтобы забрать самое ценное свое имущество и спастись бегством, пока еще не поздно. Другие, страшась дождя-пепла, сыпавшегося на улицы, бросались под кровли ближайших зданий, храмов, навесов, искали хоть какого-нибудь убежища, чтобы укрыться от ужасов открытого пространства. Но все темнее, грознее и могучее надвигалась над ними туча. Наступала ночь, страшная, неожиданная ночь в самый полдень!

V. Келья пленника и логовище мертвецов. – Горе нечувствительно ко всем ужасам природы

V. Келья пленника и логовище мертвецов. – Горе нечувствительно ко всем ужасам природы

Ошеломленный своим неожиданным избавлением, сомневаясь, не во сне ли все это происходит, Главк был отведен в маленькую каморку в стенах амфитеатра. Там на него накинули широкую одежду и столпились вокруг, поздравляя его с чудесным спасением. Вдруг за стенами каморки раздался нетерпеливый, взволнованный крик, толпа расступилась, и слепая девушка, руководимая чьей-то сострадательной рукой, бросилась к ногам Главка.

– Это я спасла тебя, – прорыдала она, – теперь я могу умереть!

– Нидия, дитя мое! Моя спасительница!

– О, дай мне дотронуться до тебя, дай почувствовать твое дыхание… Да, да, ты жив! Мы не опоздали. Эта роковая дверь… Мне казалось, ее ни за что не удастся выломать! А Калений! Его голос казался слабым дуновением ветерка между могил. Нам пришлось ждать, о боги! Прошло, кажется, несколько часов, пока вино и пища несколько восстановили его силы. Но ты жив! Ты жив… И я спасла тебя!

Эта трогательная сцена была вдруг прервана только что описанным нами событием:

– Гора извергает пламя… Землетрясение! – раздавалось со всех сторон.

Стража обратилась в бегство, вместе с остальными, оставив Главка и Нидию спасаться, как могут.

Когда афинянин понял угрожавшую им опасность, его великодушное сердце вспомнило об Олинтии.

– И он тоже был избавлен от тигра волею богов, неужели же оставить его на жертву роковой погибели в соседней камере?

Взяв Нидию за руку, Главк побежал по коридорам и достиг темницы христианина. Он застал Олинтия на коленях, в молитве.

– Вставай, вставай! – воскликнул он – Спасайся, беги! Смотри, природа является для тебя страшным избавлением!