«Если б мне удалось выбраться на открытое пространство, – думал он, – там, наверное, найдутся какие-нибудь колесницы за воротами, а Геркуланум недалеко. Слава Меркурию, мне немного терять, и это немногое тут, при мне!»

– Эй, помогите, помогите! – послышался чей-то жалобный, испуганный голос. – Я упал, факел мой погас, рабы мои бросили меня. Я Диомед, богач Диомед! Десять тысяч сестерций тому, кто поможет мне!

В ту же минуту Клавдий почувствовал, что кто-то схватил его за ногу.

– Будь ты проклят! Оставь меня в покое, дурак, – проворчал игрок.

– О, помоги мне, дай руку!

– На, вставай!

– Неужели это Клавдий? Я узнал тебя по голосу. Куда бежишь?

– К Геркулануму.

– Да будут благословенны боги! Нам с тобой, значит, по дороге, по крайней мере до ворот. Почему бы нам не искать убежища в моей вилле? Ты знаешь, там есть целый ряд подземных подвалов под фундаментом, какой дождь туда проникнет?

– Ты прав, – ответил Клавдий в раздумье. – А если набить подвалы запасами провизии, то мы можем продержаться там хоть несколько дней, если эта страшная буря не прекратится так долго.

– О, да будет благословен тот, кто выдумал у городов ворота! – воскликнул Диомед. – Смотри-ка, на этой арке зажжен факел, по нему направим свой путь.

На несколько минут в воздухе затихло. Фонарь на воротах далеко распространял яркий свет. Беглецы спешили вперед и прошли мимо римского стража. Молния озарила его бледное лицо и глянцевый шлем, но на его суровых чертах не было трусости даже среди ужаса! Он стоял прямо и неподвижно на своем посту. Даже этот ужасный час не смог превратить слугу Рима в независимого, самостоятельно рассуждающего человека, он по-прежнему оставался машиной, орудием жестокого могущества Рима. Он не двигался, несмотря на окружающие неистовства стихий: ведь он не получал разрешения покинуть свой пост и бежать[31].

Диомед со своим спутником спешили пройти в ворота, как вдруг им загородила дорогу женская фигура. Это была та самая девушка, чей зловещий голос так часто звонко звучал в ожидании «веселых игр» в амфитеатре.

– О, Диомед! – воскликнула она. – Дай мне убежище! Смотри, – она указала на младенца, прижатого к ее груди, – смотри на этого малютку! Он мой! Это дитя позора! Я не признавала его до этой минуты! Но теперь я вспомнила, что я – мать! Я взяла ребенка из его колыбели, у кормилицы, которая убежала! Кто, как не сама мать, вспомнит о младенце в такой час!

– Будь ты проклята с твоим визгливым голосом! Ступай прочь, негодная! – пробормотал Клавдий сквозь стиснутые зубы.

– Нет, девушка, – проговорил более гуманный Диомед, – следуй за нами, если хочешь. Вот сюда, сюда, к подземным сводам!