Мы решили, что ты в Рим сбежал. Да вы меня насквозь видите! И вправду, я совершенно не освоил древнеримские ритуалы оргий и вакханалий. Даже не понимаю, чем они отличаются друг от друга. Она смеялась. Если бы мне кто-нибудь сказал, Питер, что первый раз у нас с тобой будет на столе… Мы и вправду, едва войдя в дом, как-то сразу начали срывать друг с друга одежду, не прекращая целоваться…

— Это местное вино, Кэт.

— Что?

— Местное вино превращает кого угодно во что попало.

— Даааа? Налей мне бокальчик, а то я чувствую, что недопревратилась…

Ну какие там, ночью, у нас были разговоры?

А сейчас, мы решили пару недель пожить здесь. Потом ехать, сдаваться ее дедушке. Отец у нее, погиб на фронте, когда она была маленькой. Мама не очень любит об этом рассказывать. А дед по отцу — князь Гогенлоэ.

Карл упоминал об этом, но все равно, в этом месте я крякнул. После покушения на Гитлера, их семью сослали по поместьям. Ну, да, я помнил, что Гитлер зассал убивать князя Гогенлоэ. Хотя именно он был одним из организаторов и вдохновителей покушения сорок четвертого года. И, именно он, организовывал контакты с англичанами и американцами.

Но, дедушка учился вместе с Гиммлером, продолжала она, и она с матерью, всего лишь перебрались в Уфельхайм. Это городок такой, на север от Мюнхена.

Считается, что я должна знакомить дедушку со своим парнем, Питер. И продолжать отношения только после его одобрения. Мне все равно что он скажет, но давай его не обижать? Он ни разу мне ничего не запрещал.

Несколько дней назад, пришел Карл, и сказал что ты в Провансе, в каком-то Рубийоне, купил дом. Нужно брать его теплым, Кэт, пока не сбежал в Сибирь.

С удивлением узнал, что она приехала одна. Я с чего-то решил, что Хофман отсыпается где-то поблизости, в гостинице. Встревожился в пустой след. Тысячу километров не самых безопасных дорог. Перестань, Питер. Гораздо труднее было убедить маму, что если тебя не забрать, ты так и будешь как сыч торчать в глуши. Считается, что меня сопровождает Карл. Но он срочно улетел в Лондон. А я два дня пережидала ливень в отеле, в Сен-Тропе.

Потом, как-то так вышло, что я рассказал ей свою историю, и про наши приключения. И причины случившейся перестрелки. Разговор вышел долгий, и я принес бутылку прошлогоднего розового Cоtes-de-Provence и сыры.

Солнце, с утра заливавшее террасу, переместилось за дом. Мы сидели в тени, смотрели на залитую солнечным светом долину, и болтали, делясь тем, что беспокоило, или вдруг вспоминалось. Смеялись над Карлом, который вернулся из Индокитая страшно озабоченным. Она рассказывала про свою жизнь, что оказалась, конечно же, совсем не такой, как представляется взглянув на нее со стороны. Я живописал Китай, и Америку. Обещал, что мы слетаем, обязательно, тебе нужно сняться в самой модной американской передаче.