— Это то, что я думаю, Грин, или у тебя шнурок развязался?

— Это именно оно. Ты пропустила самое важное мимо ушей. Катарина Уфельхайм! После того, как я тебя встретил, я не представляю свою жизнь без тебя. Выходи за меня?

Я взял ее правую руку, и намотал подобранную проволочку на ее безымянный палец. Получилось четыре стильных стальных кольца. Она ослепительно засияв улыбкой, тут же ее погасила. Поизучала кольцо на пальце. И ответила:

— Я склонна принять ваше предложение, мистер Грин. Но мне нужно все тщательно обдумать. — И выразительно посмотрела в спину уходящей Франсин.

— Кэт! Катарина! Такой древней развалине как ты, жить осталось всего ничего, лет восемьдесят. Не тяни с решением, молю!

Потом она закинула мне руки на шею, и мы целовались посреди залитой солнцем деревенской площади, окруженные гомонящей толпой, в центре вселенной, засаженной виноградниками. Потом она с сожалением отстранилась, снова стукнула меня кулачком в грудь, и напомнила, что мы идем обедать.

Терасса была заполнена, но мадам Жульет притащила нам столик из зала. Может мне показалось, но наличие у меня девушки, она восприняла с облегчением. Наверное и вправду Франсин замышляла побег. Тем более что та, начав метать нам на стол, продолжала ослеплять улыбкой.

— Не обращай внимания, Кэт. Восторженная почитательница — это бодрит после ранения.

— Пусть, Грин, почитает кого-то другого. И убери ухмылку с физиономии.

Но это и все, что мы сказали друг другу, приступив к обеду. Потому что сначала на столе появилось литровая бутыль «Бандоль». В парижском ресторане «Максим», о котором ресторанный справочник Мишлена упоминает лишь застенчиво расшаркиваясь, и приседая, за такое вино слупили бы сейчас долларов сто, если не больше. В нулевые ценник шел от пятисот евро. В деревне Рубийон, где это вино делают, и не заморачиваются акцизами, налогами, и прочей фигней, это стоит три франка.

Но это было лишь началом потрясений для Кэт. Подали тосты. Не те глупые сухари, что за них выдают, а хрустящие, толстые куски провансальского хлеба, мягкие внутри. Четыре типа паштетов. Заяц, Кабан, Утка, Гусиная Печень. Мне пришлось приложить усилия, чтобы она не увлекалась. Я-то знаю, сколько можно съесть тех паштетов! Потому что нам подали Крустады с шампиньоновой начинкой Но не успели мы запить это дело, как нам подали утку, с жареным в утином же жире картофелем. Самолично ее подающая мадам Жульет, пояснила, что она «взбодрила» тонкие золотистые диски картошки чесноком и мелко нарезанным трюфелем. Поэтому пресыщения не случится. И не случилось. Съев все до крошки, и изящно вытерев тарелки хлебом, мы получили блюдо, размером с колесо телеги. Заполненное сырами с местных ферм. Под вино это все пролетело со свистом. И мадам сделала контрольное добивание.