В числе удостоенных звания Героя Советского Союза: комиссар 267-й стрелковой дивизии Василий Дмитриев, комиссар разведывательной роты 383-й стрелковой дивизии Спартак Железный, комиссар эскадрильи 66-го штурмового авиационного полка Петр Битюцкий, комиссар роты противотанковых ружей 35-й гвардейской стрелковой дивизии политрук И.П. Герасимов, начальник политотдела 83-й бригады морской пехоты Черноморского флота полковой комиссар А.И. Рыжов.

В 1943 г. число Героев Советского Союза по сравнению с 1942 г. возросло в 3 раза. Широкую известность в войсках получили в этот период заместитель командира 146-го истребительного авиационного полка по политической части майор В.Н. Буянов; политруки роты И.Е. Бармин, С.Н. Васильев, В.К. Витин, Д.Р. Еретик, А.Ф. Кретов, Г.Я. Моисеенко; комсорг полка политрук В.А. Канкава; комиссары батальона В.С. Лусманашвили, И.В. Шикун и др. За участие в форсировании Днепра под огнем противника звание Героя Советского Союза получили 49 политработников. Среди 11 603 Героев Советского Союза, удостоенных этого звания в годы Великой Отечественной войны, было 356 политработников[284].

По принадлежности к видам вооруженных сил и родам войск политработники – Герои Советского Союза – распределяются следующим образом: пехотинцев – 247, танкистов – 31, артиллеристов – 20, летчиков – 16, моряков – 12, представителей инженерных войск – 12, воздушно-десантных – 8, пограничных – 5, других родов войск и партизан – 13 человек.

Звание Героя Советского Союза присвоено 36 комиссарам, политрукам, заместителям командиров рот, батарей по политчасти; 137 комиссарам, заместителям командиров батальонов, дивизионов, эскадрилий, полков по политчасти, 51 партийному организатору, секретарю партийного бюро частей, батальонов и равных им подразделений.

Писатель Константин Симонов в статье «Комиссары» 31 марта 1971 г. писал: «Среди многих людей, с которыми я в разные годы встречался на фронте, в моей памяти живут те армейские политработники, которых я мысленно по-прежнему называю комиссарами. И не только потому, что в ту пору, когда я их встречал, существовал институт военных комиссаров, и не только потому, что они носили тогда комиссарские звания, а еще и потому – и это, наверное, самое главное, – что они были комиссарами по духу и то высокое понятие, которое мы вкладываем в слово „комиссар“, подходило к их образу жизни, к их поведению на войне.

Я вспоминаю четырех комиссаров. Двое из них отдали жизнь за Родину, а двое, пройдя всю дорогу войны от начала до конца остались живы, и у меня есть счастливая возможность до сих пор писать им письма и получать от них ответы.