Комиссара 287-го стрелкового полка 25-й Чапаевской дивизии старшего политрука Никиту Алексеевича Балашова я встретил впервые в конце августа сорок первого, в боях под Одессой, в разбитом бомбежкой и артиллерийским огнем хуторке Красный Переселенец. Я видел в тот день Балашова, только что вышедшего из многочасового непрерывного боя. Он был без фуражки, в совершенно выгоревшей гимнастерке и пыльных рваных сапогах. Он был усталый, но веселый, потому что полк отбил за день все атаки. И таким же веселым, задорным, не теряющим присутствия духа я видел его на следующий день на переднем крае, когда его полк отбивал новые атаки, а их было на следующий день четыре и каждая, как было написано потом в донесении, „силою до полутора полков“.

Этот человек поразил меня в те дни не только своим хладнокровием и веселым бесстрашием, но и цельностью своей натуры, полнотою той душевной жизни, которой он жил на войне. Война не вышибла из него ничего человеческого, она была не в силах переменить его. Если можно так выразиться, он был нравственно сильнее ее. И, наверное, именно поэтому был любимцем и душою полка, в чем я смог собственными глазами убедиться на следующий день, когда мне пришлось быть с ним на переднем крае среди людей, которых он знал так же хорошо, как хорошо они знали его.

Пятнадцатого мая 1943 года умерший от ран замполит дивизии гвардии полковник Балашов был похоронен в Сухиничах, на площади Ленина. Его провожали в последний путь две тысячи бойцов и командиров его дивизии, а от Военного совета 16-й армии надгробную речь произнес ее командующий генерал-лейтенант Баграмян, сказавший, что дивизия потеряла пламенного большевика, смелого воина, человека, который беззаветно любил Родину и беспредельно ненавидел врага…»

Далее в статье Константин Симонов рассказывает о своих встречах на фронтах с членом Военного совета корпусным комиссаром Андреем Семеновичем Николаевым на Чонгаре во время первых боев за Крым, с комиссаром 104-го артиллерийского полка на Рыбачьем полуострове Дмитрием Ивановичем Ереминым, с бригадным комиссаром Владимиром Александровичем Грековым во время тяжелых боев за Сталинград, после войны – генерал-полковником. Все эти разные люди по своему характеру и по складу своей души действовали на войне и в жизни с точки зрения комиссарских принципов и комиссарской этики[285].

Щербаков Александр Сергеевич (1901–1945 гг.). Начальник Главного политического управления РККА (1942–1945 гг.). Член ЦК партии с 1939 г., кандидат в члены Политбюро ЦК с 1941 г., депутат Верховного Совета СССР. В 1936–1937 гг. 2-й секретарь Ленинградского, в 1937–1938 гг. – 1-й секретарь Восточно-Сибирского (Иркутского) и Донецкого обкомов партии. С мая 1941 г. – секретарь ЦК ВКП(б). В этом же году возглавил Московскую партийную организацию. В 1942 г. – начальник Главного политуправления РККА. В 1943–1945 гг. – заведующий отделом международной информации ЦК ВКП(б). Генерал-полковник.