Затем Одорико описывает прием при дворе Чингизида (речь идет о великом хане Есун-Тэмуре, правнуке Хубилая, царствовавшем с 4 августа 1323 г. по 15 августа 1328 г.). «Когда великий хан восседает на троне во всем своем императорском величии, первая императрица сидит слева от него, на ступеньку ниже, чем он; затем на третьей ступеньке сидят три остальные наложницы, потом другие дамы королевской крови; справа от великого хана находится его старший сын; ниже по рангам размещаются принцы крови». «А я, брат Одорико, прожил в этом городе (Пекине) три с половиной года, в обществе наших братьев-миноритов, которые владеют монастырем и имеют определенный ранг при дворе великого хана. Пользуясь тем, что иногда мы давали ему благословение, я пытался навести справки и внимательно наблюдал… Один из наших братьев (Джованни ди Монтекорвино) – архиепископ при дворе и благословляет великого хана, когда тот отправляется в путешествие. Однажды, когда этот монарх возвращался в Пекин, наш епископ, наши братья-минориты и сам я вышли ему навстречу на два дня пути от города. Мы шли процессией к суверену, который восседал на троне на своей колеснице. Перед собой мы несли крест на высоком древке и пели древний Veni, Sancte Spiritus[188]. Когда мы приблизились к императорской колеснице, великий хан, узнав наши голоса, велел нам подойти к нему. И когда мы подошли, высоко держа крест, он обнажил голову, сняв шапку, цену которой невозможно определить, и поклонился кресту. Епископ дал ему свое благословение, и великий хан с большим благочестием поцеловал крест. Тогда я принес кадило с ладаном, и наш епископ окурил им государя. Но поскольку по этикету полагается, чтобы всякий представший перед его величеством делал ему подарок, мы предложили ему серебряное блюдо с фруктами, которое он очень любезно принял и даже попробовал один из плодов. Затем мы посторонились, чтобы не быть раненными конным эскортом, следовавшим за ним, и подошли к некоторым высокопоставленным персонам из этого эскорта, которых крестили (тюрки-несториане, перешедшие в католичество), и им тоже сделали скромные подарки, которые они приняли с такой же радостью, с какой приняли бы богатый дар».

Ордорико также рассказывает нам о грандиозных охотах, устраивавшихся для великого хана в императорском лесу, в двадцати днях пути от Пекина. Описание охоты великого хана, сидящего на слоне, монгольских вельмож, стреляющих из луков стрелами, окрашенными у каждого в свой особый цвет, очень живописно. «Крики зверей и лай собак создали такой шум, что не слышно было друг друга». Потом, как на охотах его предка Чингисхана, Есун-Тэмур, насладившись зрелищем, приказал разомкнуть кольцо загонщиков и по-буддистски даровал свободу оставшимся в живых зверям.