…Они хотели мира! Франкофилы в элите (а их немало), многие политики, но главное – сама идея мира стала необыкновенно популярной в стране. Может, устали воевать? Хотя не особо-то они и воевали. Ничего, скоро воевать придется серьезно. Прав окажется Питт Младший.
В начале октября 1801 года подписано предварительное соглашение. «Мой дорогой отец! Прелиминарные условия впервые дошли до нас из французских газет… Адъютант Буонапарте (Лористон. – М. К.) осмелился высадиться в Англии, и, позор для нас, простонародье несло его по улицам Лондона на руках. Я счастлив, что меня в тот момент не было в городе».
«Мой дорогой отец! Прелиминарные условия впервые дошли до нас из французских газет… Адъютант Буонапарте (Лористон. –
.) осмелился высадиться в Англии, и, позор для нас, простонародье несло его по улицам Лондона на руках. Я счастлив, что меня в тот момент не было в городе».
Лорд Фитцхаррис – лорду Мальмсбери. Друзья Питта возмущены, поклонники Фокса рады необыкновенно. Миру радовалось не только простонародье. Промышленники, коммерсанты – все воодушевлены. Перспективы!
25 марта 1802 года в Амьене подписан мирный договор. Один из ближайших соратников Питта Младшего, Уильям Уиндхэм, выступил в Палате общин. «Я здесь, видимо, единственный скорбящий посреди всеобщего воодушевления… Мои достопочтенные друзья, подписывая этот мир, вы подписываете смертный приговор своей стране…» Чуть позже тот же Уиндхэм скажет про Амьенский мир, что «каждый ему рад, но никто – не гордится».
«Я здесь, видимо, единственный скорбящий посреди всеобщего воодушевления… Мои достопочтенные друзья, подписывая этот мир, вы подписываете смертный приговор своей стране…»
Гордиться там и правда было особо нечем. Стороны пошли на уступки друг другу, но многие из них, что называется, чреваты. Мальта, Египет… Договоренности такие непрочные, искушение нарушить их столь сильное…
чреваты.
«Зыбкий». Это слово очень часто употребляют для характеристики Амьенского мира. Он именно такой. Но, повторим, радовались многие. И в Англии, и еще больше – во Франции.
Французов-то можно понять. Уж они, в отличие от англичан, навоевались всласть. Первый консул подарил им мир! Лаура Жюно, будущая герцогиня д’Абрантес, напишет: «Слава Наполеона в то время, конечно, была неизмерима; ничто не смущает чистоты этих светлых лучей. Первый консул, извлекший за несколько месяцев Францию из бездны, в которую ее ввергла Директория, кажется мне колоссом, удивительным во всех частях своих… Все предприятия первого консула предназначались тогда единственно к славе, спокойствию и счастью Франции».