Аристократической сдержанностью адмирал никогда не отличался. Отвечать шуткой на шутку, пусть и злую, категорически не умел. Нельсон предпочел обидеться. И нашел «внутреннего врага» в лице лордов Адмиралтейства.

Спору нет, нигде в столь концентрированном виде у Нельсона не было столько недоброжелателей, как в Адмиралтействе. Отчасти он сам в этом виноват. Характер у Нельсона скверный, приказы он нарушает часто. Его скандальная связь с Эммой Гамильтон тоже мало кому нравилась. Однако сам Нельсон считал себя в каком-то смысле защищенным. И добытой им славой, и тем, что «первые лорды» относились к нему в целом неплохо. Как, скажем, Джордж Спенсер.

Когда Адмиралтейство возглавил его старый друг Сент-Винсент, Нельсон посчитал, что ему теперь вообще не о чем беспокоиться. Сент-Винсент, кстати, пригласил на работу в Адмиралтейство и Нельсона, но адмирал отказался. Тогда Сент-Винсент позвал к себе одного из любимых капитанов Нельсона, Томаса Трубриджа. С этого, пожалуй, все и началось.

Когда-то разозленный очередным своеволием Нельсона Сент-Винсент имел неосторожность сказать, что Трубридж, дескать, талантами ничуть не уступает Нельсону. Нельсон запомнил. В детали истории о том, как поссорились Горацио Нельсон и Томас Трубридж, вдаваться не будем. Скажем лишь, что поводы для обиды на Трубриджа у Нельсона были. Не столь уж значительные, но адмирал обиделся всерьез.

В письмах к Эмме (к кому же еще) он своего бывшего любимца не щадил: «Может быть, он не помнит, благодаря кому получил медаль за Нил? Благодаря кому он вообще стал известен? Он забыл, кому обязан своими титулами, званиями и наградами? Кто обеспечил ему все это? Нельсон. И вот благодарность. Видит Бог, я прощаю его, но забыть не могу».

По правде говоря, «проступки Трубриджа» совсем не из тех, про которые стоило не забывать, но Нельсон – человек настроения. А настроение у него после Булони скверное. По мнению Нельсона, Адмиралтейство должно было защитить его от нападок. Сент-Винсент и Трубридж считали, что у лордов есть дела поважнее. Есть, хотя программа реформ флота, предложенная Сент-Винсентом, окажется отнюдь не успешной. Нельсон, кстати, злорадствовать не станет.

Адмирал человек обидчивый, но с обостренным чувством справедливости. Находясь в отпуске, он не пожалеет ни сил, ни времени на то, чтобы добиться достойного вознаграждения для участников битвы при Копенгагене. Власти действительно не считали ее «славной победой», а потому и повели себя странно.