«Слава Наполеона в то время, конечно, была неизмерима; ничто не смущает чистоты этих светлых лучей. Первый консул, извлекший за несколько месяцев Францию из бездны, в которую ее ввергла Директория, кажется мне колоссом, удивительным во всех частях своих… Все предприятия первого консула предназначались тогда единственно к славе, спокойствию и счастью Франции».
Миротворец! Бонапарт?! К чести Наполеона следует сказать, что сам он в «мирное небо» не особо верил, хотя всегда любил про него говорить. И даже из таких разговоров многое можно понять.
Вот его горячий поклонник Чарльз Фокс приезжает в Париж. Первый консул, разумеется, принял его. Что-что, а производить впечатление он умел. Когда хотел, конечно.
«О, мистер Фокс! Весьма рад! Давно хотел вас увидеть. Восхищался вами как оратором и другом Франции. Знаю, что вы всегда выступали в защиту мира… Этот мир необходим двум великим европейским нациям. Чего нам бояться? Мы должны понимать и ценить друг друга. В вас, мистер Фокс, я вижу государственного деятеля, который является истинным сторонником мира».
«О, мистер Фокс! Весьма рад! Давно хотел вас увидеть. Восхищался вами как оратором и другом Франции. Знаю, что вы всегда выступали в защиту мира… Этот мир необходим двум великим европейским нациям. Чего нам бояться? Мы должны понимать и ценить друг друга. В вас, мистер Фокс, я вижу государственного деятеля, который является истинным сторонником мира».
Фокс польщен. Зная об увлечении Бонапарта историей, он говорит первому консулу, что работает над книгой о Стюартах. Бонапарт сразу делает широкий жест – все национальные архивы Франции в вашем распоряжении. И тут же, без всякого перехода, вспоминает о недавнем (24 декабря 1800 года. – М. К.) покушении на его жизнь.
М. К
Не просто вспоминает, а намекает на то, что англичане имеют прямое отношение к взрыву «адской машины» на улице Сен-Никез. Сначала намекает, а потом и вовсе обвиняет в этом Питта и Уиндхэма. Фокс слегка оторопел и стал уверять Бонапарта в том, что такого рода «тайные операции» совсем не в стиле англичан.
«Вы просто не знаете Питта! – Я?! Поверьте, я знаю его достаточно хорошо и уверен, что он на такое неспособен». На этом беседа закончилась. Очень показательно, не так ли? Фокс, может, и знал Питта, но Бонапарта – нет, хотя и остался при своем мнении.
«Вы просто не знаете Питта! – Я?! Поверьте, я знаю его достаточно хорошо и уверен, что он на такое неспособен».
Совсем не знавшие Бонапарта англичане тем временем буквально хлынули в Париж. Истосковались по красивой жизни, понятное дело. Театры и рестораны забиты англичанами! Недолгим будет наслаждение парижским шиком…