Капитан Харди вернулся минут через пятьдесят. Он поздравил Нельсона с победой. Блистательной и безоговорочной. Харди пока не знал точное число захваченных кораблей. Сказал – четырнадцать или пятнадцать.

«Это хорошо, но я рассчитывал на двадцать кораблей». И затем решительно воскликнул: «Бросай якорь, Харди, бросай якорь!» На это капитан Харди ответил: «Я полагаю, милорд, теперь адмирал Коллингвуд возьмет на себя обязанности командующего». – «Нет, Харди! Пока я жив!.. Нет, Харди, ты бросишь якорь!» Капитан Харди спросил: «Нам следует передать сигнал, сэр?» «Да, – ответил лорд Нельсон, – если я выживу, я прикажу бросить якорь».

Как он хотел отдать последний приказ! Потом вспомнил, что свой долг он уже выполнил.

«Я чувствую, что через несколько минут меня не станет». И добавил тихим голосом: «Не бросай меня за борт, Харди». «О нет, милорд, конечно, нет!» – ответил капитан. «Тогда ты знаешь, что делать. И позаботься о бедной леди Гамильтон. Обними меня, Харди».

Харди опустился на колени, обнял адмирала и поцеловал его в щеку. «Благослови тебя Бог, Харди!» Плачущий капитан Харди снова пошел на палубу.

…Адмирал Горацио Нельсон скончался в 4 часа 30 минут 21 октября 1805 года. Перед смертью он еще несколько раз повторил про долг, а однажды, когда к нему подошел доктор Скотт, вдруг сказал: «А знаете, доктор, я не был большим грешником…»

Грешником? Он был Нельсоном. Великим человеком со многими слабостями. Большим грешником? Он любил свою родину, а мог… просто любить. Одну родину, одну женщину. Грешник он или нет? Тот, кому положено, с этим уже давно разобрался. Я лишь скажу, что он принял смерть невероятно достойно.

…К тому моменту, когда Нельсон скончался, битва при Трафальгаре уже закончилась. Формально она завершилась около шести часов вечера, но к половине пятого уже все было ясно.