«Полагаю, после такой победы нет необходимости в панегириках по поводу отдельных геройств, совершенных разными командирами. Итог битвы сам по себе говорит больше, чем мог бы сказать я сам. Все вдохновлялись единым чувством, а когда столь пылко сражаются за свою страну, то все достойны, чтобы об их заслугах не забыли…

Подобные сражения невозможны без больших потерь. Я не только оплакиваю, вместе со всем военно-морским флотом Британии и всем британским народом, гибель нашего главнокомандующего – потерю Героя, чье имя будет бессмертно и память о котором будет всегда хранить его страна. Мое сердце разрывается, мучительно горюет от смерти друга. За многие годы знакомства, прекрасно зная достоинства его ума, рождавшего замыслы, превосходящие возможности обычных людей, я проникся к нему всеми силами моей души. Меня не утешает, что он погиб столь славно, пусть так, наверное, и должно было быть…»

В официальном отчете! Он не мог по-другому. Когда Коллингвуду сообщили о смерти Нельсона, адмирал разрыдался. Он, необыкновенно сдержанный, скупой на проявления чувств человек, плакал и ничего не мог с собой поделать.

Очевидцы вспоминают, что капитан Блэквуд несколько дней ходил с черным от горя лицом. Он написал жене: «Победа, какой еще никогда не бывало, вчера была достигнута за пять часов, но слишком большой ценой… Мне кажется, я не хотел бы этой победы, во всяком случае – на таких условиях… Флот при любом другом командующем никогда бы не сделал того, что совершил под командованием лорда Нельсона…»