Редкая для Венецианова вещь. Как правило, на его карикатурах нет «больших» сопроводительных текстов. А Иван Иванов вообще их избегал. Ограничивался просто названиями. Художественная сторона для него была важнее. Среди участников триумвирата его работы, пожалуй, наиболее сложные по исполнению. Часто – многофигурные композиции, что для боевых листков, вообще-то, редкость.

Гравер и иллюстратор книг, Иванов, в отличие от Венецианова, а тем более Теребенёва, не владел в полной мере искусством карикатуры. Юмора мало, политической заостренности – тоже. Однако особая привлекательность в них есть. И как минимум две работы Иванова приобрели большую популярность. «Наполеон формирует новую армию из уродов и калек» и «Хлебосольство – отличная черта в характере русского народа».

Но самый талантливый и интересный из русских карикатуристов той эпохи – Иван Иванович Теребенёв. Прожил он короткую жизнь, но какой же яркий след успел оставить в искусстве!

Теребенёв – ученик скульптора М. И. Козловского, одного из создателей знаменитого памятника Суворову. До войны 1812 года Теребенёв занимался исключительно скульптурой, несколько его работ украшают фасад здания Адмиралтейства в Санкт-Петербурге. А после вторжения Наполеона в Россию активно занялся карикатурой. И на совершенно новом для себя поприще добился большого успеха.

Почему многие, включая меня, считают Теребенёва лучшим карикатуристом эпохи «войны двенадцатого года»? Не потому, что сделал он больше других, хотя это действительно так. Вопрос в том, как он это сделал. Знаменитый русский ученый, филолог А. Х. Востоков написал о Теребенёве, что все его скульптуры «прославили его не столько, сколько сочиненные и гравированные им… карикатуры, кои по справедливости заслужили, чтобы публика отличила их и за рисунки и за изобретением между всеми порожденными сим временем произведениями площадного русского художества».

Под «площадным» Востоков подразумевал искусство массовое, доступное для широких слоев, в том числе и для простого народа. Иванов не считал нужным «опускаться» до пояснений. Венецианов полагал, что хлесткого рисунка с небольшой «расшифровкой» вполне достаточно. Теребенёв думал по-другому.