Как они волновались, когда английские солдаты достали из земли гроб, когда снимали крышку! Потом все наперебой делились впечатлениями, в которых фигурировало самое странное из сравнений – «как живой». «Спокойное лицо», «гладкий лоб», «нежные руки»… Все это тоже станет частью «легенды».

…В истории редко что происходит «по плану». «Бель Пуль» отправился на Святую Елену за Наполеоном, вернулся с ним, а во Франции и в Европе много чего произошло. Очередной этап Восточного кризиса с крайне неприятными для Луи-Филиппа последствиями, осложнение франко-немецких отношений (Рейнский кризис). Тьера отправят в отставку! При Луи-Филиппе «ходить во власть» он больше не будет. Премьером стал один из маршалов Наполеона, Сульт. А корабль плывет…

Французы пребывают в состоянии повышенной чувствительности. Неудачи во внешней политике воспринимаются крайне болезненно. Merde! При нем такого не было! Что? Не помним! Да когда же он вернется наконец?!

…Он возвращается. 30 ноября 1840 года «Бель Пуль» заходит в гавань Шербура. Погода мерзкая, но корабль встречают тысячи людей. Теперь так будет на всем пути императора до Парижа. Возвращение Человека и Легенды… С этого момента легенда приобретает новое качество. Какой культ без мавзолея или гробницы? Гюго пишет поэму «Возвращение останков» и – отправляет ее Тьеру с сопроводительным письмом.

«Настоящая поэма – та, которую вы только что сотворили… восхитительная поэма в действии…»

Тьер, конечно, сам мечтал руководить церемонией и специально «приурочил» ее к открытию осенней сессии Палаты депутатов. Но… Организацию король, вполне возможно намеренно, поручил вечному противнику Тьера, Гизо. Формально – министру иностранных дел, фактически – главе правительства. Вот ведь были времена – Гизо, как и Тьер, прекрасный историк! Восторженным поклонником Наполеона он, правда, не был, но, как и Тьер, считал его правление кульминацией Революции. «Это многое значит, быть сразу национальной славой, гарантией революции и принципом власти», – писал Гизо.

Возвращение останков Наполеона – не про революцию и не про власть, а именно про славу. Франции отчаянно не хватало славы, так пусть хоть ее великий символ будет в Париже.

15 декабря 1840 года – день необычайно холодный. Накануне ночью температура опускалась до минус пятнадцати! Парижане не испугались. По разным подсчетам, на улицы вышли от шестисот до восьмисот тысяч человек. Не пришел почти никто из дипломатов, не захотели участвовать в мероприятии «один узурпатор хоронит другого узурпатора». Впрочем, хитроумный выход найден. Дипломаты арендуют дома на Елисейских полях или «идут в гости». Туда, где можно просто с балкона наблюдать за происходящим. Так и сделал австрийский дипломат Рудольф Аппоньи.