Снова мое горло сжалось от подавленного ликования.

Все еще никакого света из верхнего люка.

«Стоять на товсь у главных заслонок затопления». И затем: «Всем оставаться на местах в готовности к погружению».

Готовность к погружению? Холодок тревоги пробежал по моей спине. Неужели поверхность еще не принадлежала нам? Неужели следующие несколько мгновений могут отнять у нас благо, только что нами приобретенное?

Не беда. Этот глоток воздуха был моим, и этот, и этот. Влажный черный ночной воздух! Я расширил свою грудную клетку и пил столько воздуха, сколько могли вместить мои легкие.

Волны продолжали плескаться о корпус. Я благоговейно прислушивался к ним. Мне хотелось обнять Стармеха…

Затем сверху донеслось: «Приготовить к пуску главный двигатель». Я передал приказ дальше громче, чем это требовалось.

Цепочка голосов передала его дальше в машинное отделение. Йоханн и его команда теперь должны открыть выхлопные заслонки нашего славного дизеля, баллоны сжатого воздуха и индикаторные клапаны, проверяя, не попала ли внутрь двигателя вода и подключая его к гребному валу.

Из машинного отделения подтвердили готовность, и снова из люка вниз донесся голос Командира: «Левая машина средний ход вперед!» Рулевой повторил приказ со своего поста в боевой рубке, и я передал его в корму.

Я услышал рычание воздухонагнетателя. Дрожь первых оборотов дизеля прошла по корпусу.

Боже милостивый, мы сделали это! Снова Старик все ставит на единственный бросок игральных костей. Мне все еще трудно было осознать, что мы достигли поверхности, что мы живы, дышим ночным воздухом и идем на своей машине. Хотелось знать — направимся ли мы к берегу?

Двигатель всасывал обильный поток свежего воздуха внутрь лодки. Все двери в переборках были открыты для его свободного прохода.

Рев дизеля пронизывал меня насквозь. Мне хотелось заткнуть уши. Шум должно быть слышен от Испании до Северной Африки, но что же собирался делать Командир? У нас не было выбора — мы не могли ходить на цыпочках.

Я перехватил взгляд Викария — он был как у испуганной птицы.

Если бы только знать, как выглядит обстановка наверху… Все, что доносилось сверху — это время от времени команды на руль, которые вовсе не проясняли картину.

Командир вызвал на мостик Крихбаума. Рядом со мной старший помощник тоже неотрывно смотрел вверх, в боевую рубку. Мы были как отражения в двустороннем зеркале — он держался за трап правой рукой, я левой.

Три или четыре команды на руль последовали одна за другой, затем приказ: «Руль лево на борт! Держать курс два-пять-ноль».